Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Это оставалось непонятным до тех пор, пока Воан не закрыл реестр.

В форзаце лежал сухой дубовый лист. Он по-прежнему источал слабый аромат. Пахло сложной смесью специальных растворов для бальзамирования и любимых духов Лии. Запах ее распахнутого гроба. Рука Воана затряслась, когда он поднес дубовый листик к носу. Аромат любви и смерти. Неужели так пахнет чертов дуб, этот Quercus Tenebrae? На левой стороне форзаца шла надпись. Поблекшая от долгих лет, но всё еще читаемая.

«Вот те, кто вверил себя глупой легенде».

Реестр гулко хлопнул, когда Воан швырнул его на ковер. Это не просто перечень пропавших в лесу людей. Это список тех, кто потащил дары Черному Дереву. И обрел что-то взамен. Как и Тома Куколь. Но Тома вернулась. А эти — нет. Видимо, сгинули в погоне за мечтой, накормив собой какое-нибудь болото.

Может, Тома нашла то самое серьезное подношение?

В коридоре раздался шум.

Воан замер, прислушиваясь. Вроде и не драка. Но кто знает? Вышибать дух можно очень тихо. Воан засобирался. Он торопливо распахнул атлас и «Архивные материалы по локальному фольклору» там, где читал. Достал смартфон, рассчитывая сделать пару снимков.

Потом плюнул на это, выдрал интересующие его листы и, рассовывая их по карманам, выбежал в коридор.

7.

— Жанчик, ты уверена? Это как-то… дико, че ли, я не знаю.

— Мне ли такое не знать, подруженька?

Карина и Жанчик стояли под дождем, глядя на тени тиса ягодного. Где-то в валах сумрака шумело озеро Череть, вливая свой голос в перестук капель. Покидая свою комнату в общежитии, Карина успела разве что обуться, оставшись в джемпере и брюках из хлопка. На Жанчике из теплого был только свитер с эмблемой школы. Теперь обе девушки продрогли.

Из класса биологии все разбежались кто куда.

Собственно, вариантов-то было всего два. Бежать направо, к кабинетам физики и химии. Или налево, сразу к лестнице. Карина, Мишаня и Жанчик, как закоренелые правши, выбрали естественные науки. Молот и Алиса помчались куда-то налево. Только Щеба остался. Карина никого не видела, но почему-то была убеждена, что за Щебой пришла Тома. Выбрала его первым.

Призрак?

Галлюцинация?

Да что угодно! Главное, что Карина усвоила, так это то, что с Томой не покончено. Это было глубже, чем просто плоть, которую они все рвали. Тома засела у них в головах. Выныривала из мыслей, будто из бесконечного бассейна, и сводила с ума. Карина уже чувствовала себя на грани. Эта сучка играла с ними.

Мишаня смылся, как только они спустились. Тогда-то Жанчика и озарило.

— А я знаю, Карин, блин, знаю!

Она вытащила Карину наружу и помчалась, постукивая наушниками, к хорошо освещенной центральной лужайке. Там Жанчик устремилась к запертым воротам. Карина подбежала к ней и в растерянности оглянулась. По территории перемещались гнутые дождем силуэты. Два или три мерцали у водонапорной башни. Еще несколько скользили у котельной и общежития для младших классов.

Это могла быть Тома.

Но это и не могла быть Тома!

Ревность и зависть вдруг отпустили Карину. Она так привыкла к их ядовитому дыханию, что заметила их, только когда они исчезли. Она перебрала оставшиеся чувства и поняла, что теперь ее компаньоном был только страх. Ужас делал ее липкой и нервной.

— Если ты прямо сейчас не скажешь, какого хера мы тут бегаем, то дальше пошлепаешь сама, — простонала Карина.

Глаза Жанчика были широко открыты. Ею завладела какая-то идея.

— Я ищу нам место, разве не ясно? Место! Место-место-место, где можно спрятаться от Томы!

— Но мы же ее убили… — Карина не находила слов. — Я ее убила! Ты! Даже кто-то из ребят вздрочнул на ее дохлую рожу!

— Они этого не делали, — спокойно заявила Жанчик.

— Кто? О чем ты?

— Наши мальчики. Наши мальчики не стали бы дрочить на дохлую рожу. Ты только подумай, какими бы они тогда были психопатами. Сущими маньяками!

Карина смотрела на Жанчика и не понимала, шутит она или нет. И вдруг прыснула со смеху. Жанчик тоже захихикала. Она помахала рукой.

— Пойдем. Я, кажется, что-то такое придумала. Сныкаемся там, где и искать не подумают.

— Просто спрячь меня, пока я не свихнулась.

— Это легендарное место. Вот увидишь.

Жанчик привела их к ангарам в северо-восточной части территории. По какой-то причине один из них был открыт. Это не удивило Карину. «Дубовый Ист» все меньше походил на себя. Девушки не знали, что ангар не запер Казя, а после, беря и возвращая садовые ножницы, его оставила открытым Устьянцева, потерявшая свои ключи.

Из открытого ангара Жанчик вернулась с садовыми ножницами. Обнимая себя за плечи, Карина поплелась за ней к живой изгороди. Прямо сейчас они топтались перед черным провалом в кустарнике. На земле валялись порубленные ветви тиса ягодного.

— Заходи, Карин, заходи. Только быстрее-быстрее!

— Что здесь было?

— Сцена возмездия, ничего такого. Молния не бьет дважды в одно и то же место.

— Чего?

— Полезай уже!

Карина подчинилась. В кустарнике было тесно. Ветви кололи и царапали кожу даже сквозь одежду.

— Жан, ты всё-таки уверена?

Она повернулась и осеклась. Рот наполнила солоноватая горечь.

Жанчик держала садовые ножницы, уперев их рукояти себе в грудь, собрав там свитер гармошкой. Она напирала на Карину. Лезвия ножниц, скользкие от влаги и прохладные, воткнулись Карине в живот. Она захлебнулась от боли и неожиданности. На ресницах повисли капли. Сквозь них Карина увидела, как кто-то приближается.

По дорожке брела черноволосая девушка.

Или просто тень, порожденная непогодой и шумом леса.

— Ты сошла с ума? Что ты делаешь? Мне же больно!..

— Прячься, прячься, копуша! Живее! — зашипела Жанчик, толкая ножницами Карину всё глубже в кусты.

Карина со вздохом разрыдалась, когда Жанчик в последний раз выдернула из нее садовое орудие. Тис ягодный уже не казался таким грубым. Напротив. Ветки размягчились, проникая под кожу. Карина беспомощно повисла на них.

Жанчик пролезала в кустарник слева. Карина смотрела на нее как на добрую сестру. Жанчик ругалась, пытаясь продраться поглубже, и закусила губу, когда ветви неожиданно нащупали ее тело. Сквозь набегающую тьму Карина видела, что ее добрую сестру пожирает кустарник. Ветви дергали волосы, рвали свитер и тянули кожу, словно желая содрать ее и просушить.

Тень, похожая на Тому, развернулась. Уходя, она рассмеялась.

На губах Карины играла слабая улыбка.

Они всё-таки сумели спрятаться.

8.

Надо признать, подниматься по лестнице, выискивая обладателя загадочных следов, было довольно жутко. За свою короткую карьеру Денису Шустрову еще не приходилось этого делать. Он задерживал пьяных