Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Так что Воан решил помочь тащить тело, а не помешать этому.

Минуту назад он выскочил из библиотеки, привлеченный подозрительным шумом. Звуки указывали на определенное усердие — когда что-то тащат, не имея сил забросить это на плечо или взять в руку.

Звук производила Устьянцева.

Ее полностью поглотил процесс перемещения неподвижной старшеклассницы по начищенным плиткам пола. Воан не сомневался, что при таком подходе в «Дубовом Исте» все поголовно заинтересованы в чистоте. Устьянцева тащила девушку за волосы. К слову, они были черными. Чернее ночи, что гремела и сверкала снаружи.

Револьвер опять стал продолжением руки, но Воан не спешил применять эту конечность.

— Добрый вечер, госпожа директор. — Он подстроился под ее шаг. На ходу проверил у девушки пульс. Точки жизни не прощупывались. — Осмелюсь предположить, вы направляетесь к себе в норку?

Устьянцева подняла голову.

Ее взгляд сложно было назвать взглядом здравомыслящего человека. Она посмотрела в бело-голубые глаза Воана, но как будто не увидела его. Эта женщина, решил Воан, сейчас обозревает панорамы ада и, возможно, рисует экскрементами на тамошних стенах.

— Сучка раз, сучка два, сучка три… умри! — Она визгливо рассмеялась над получившейся рифмой. — Да, эта мышка направляется в норку. Не поможете ей, господин Машина?

— Отчего ж нет? С удовольствием.

Воан осторожным движением переместил пальцы Устьянцевой с волос девушки на ее руку. Ни к чему эти издевательства над мертвыми. Теперь они тащили ее на пару: следователь по особо важным делам и святая глава местной администрации. Закон и бюрократия вместе. Рука об руку.

Девушка упиралась лицом в пол, оставляя на нем следы крови. Воан мельком осмотрел ее голову. Очевидно, смерть передала привет вместе с ударом по черепу. Довольно мощным ударом, как при дорожной аварии. Правда, Воан не видел поблизости разбитого транспорта. Он решил не убирать револьвер.

Они добрались до лестницы на второй этаж. На одной из ступеней голова девушки повернулась.

Тома Куколь.

Вот так-так. А впрочем, ничего нового.

Где-то в коридорах северо-западного крыла перекликались. Голоса напоминали крики потревоженных ночных птиц.

На втором этаже Воан еще раз огляделся. Память подсказывала ему, что они направляются к кабинету Устьянцевой. Заходя в бежевый коридор, полный административных табличек, Воан вскрикнул. Что-то пережало его левое запястье, но там ничего не было, кроме часов, подаренных Лией. Не разгибаясь, Воан взглянул на них.

Секундная стрелка как сумасшедшая бежала назад.

Это Лия передавала привет.

«Самоконтроль Воан. Не забывай о важном».

И он не забыл. Только по этой причине Воан успел втянуть голову в плечи, когда в нее полетела ударная часть бейсбольной биты.

Кренник с ревом проскочил дальше. Бита, пущенная им в свистящий полукруг, задела Устьянцеву. Ее голова находилась примерно на одном уровне с головой Воана, ведь они оба тянули тело. Женщину, так похожую на Джоди Фостер, спасло лишь то, что она была ниже. Бита врезалась в верхушку прически и унесла с собой изрядный клок ее волос.

Устьянцева заверещала, выпучив глаза от боли.

Воан вскочил, поднимая револьвер:

— Замри! Замри, я кому…

Бита врезалась ему в живот, разогнав волну боли до самых почек и позвоночника. Кренник и не думал останавливаться. И не собирался упускать эффект неожиданности. Воану пришлось пятиться, выставляя предплечья то вверх, то вбок. При этом он старался блокировать биту как можно ближе к рукоятке, чтобы она не переломала ему кости.

— Тома вернется, а ты сдохнешь! — возвестил Кренник, размахивая битой как полоумный. — Вшивый ты пес!

Вшивый пес? Воан усмехнулся. Что-то новенькое. На самом деле он не собирался усмехаться, потому что живот и предплечья ныли. Но лыба-улыба тянулась сама. Воан рванул вперед, врезаясь в Кренника и отшвыривая его. Физрука кинуло на стену с расписанием занятий. Вдобавок он запнулся о хныкавшую Устьянцеву, которая разглядывала клок своих волос, зажав их в руке.

Имея в распоряжении всего пару секунд, Воан выстрелил.

Бита в руках Кренника лопнула, разлетевшись на щепки в подобии миниатюрного взрыва. Осколки звучной шрапнелью окатили коридор. Воан зажмурился, но не отвернулся, чтобы не выпускать Кренника из виду. Физрук, тряся рукой, скулил и кривлялся. Его лицо поразила щепка с фрагментом серой лакировки.

Кренник давился кровью и пытался что-то разжевать. Щепка дергалась с каждым движением челюстей.

— Ты не остановишь нас, бритоголовый. Не остановишь Тому. — Кренник тяжело дышал. — Эта «бетка» будет моей. Выгребу ее до дна, понял! Я че, зря делал долбаное тату?!

— Тащи давай, дебил. — Воан показал револьвером в сторону тела.

Шмыгая носом, Кренник без особого желания нагнулся. Воан не удержался и врезал ему рукояткой револьвера сзади по шее. Кренник взвизгнул и почему-то пригладил волосы, словно они могли слететь.

— Нравится, когда вот так в спину, не по-пацански?

— Я пашан, — проскулил Кренник. С каждой секундой он говорил всё невнятнее.

— Да хер там. Не желаете ли поучаствовать, Галина Мироновна?

Устьянцева окинула Воана ополоумевшим взглядом. Она на коленях подползла к Томе и вместе с Кренником потащила ее. В глазах директрисы застыл болезненный экстаз. Воан опять подумал, что она, скорее всего, даже не осознает, что с ней происходит.

У двери в кабинет директрисы Воан достал ключи. Разумеется, это были ключи Устьянцевой.

— Сюда, пожалуйста. Посмотрим, что за вонь там на самом деле.

2.

Он позволил им втащить тело в кабинет.

Стояла неприятная, узнаваемая вонь. Так пахли стены морга, сбрызнутые лимоном. Цветущее посреди увядшего. Воаном овладели воспоминания о прочих делах, благодаря которым он повидал мертвецов больше, чем иные видели пальцев за всю свою жизнь.

Нет, наверное, столько тел Воан всё же не видел. Приоткрытые окна впускали свежий воздух, но это не помогало. В голову лезли мысли о баржах, доставляющих тонны тухлых помидоров. Сквозь жалюзи сверкнула вспышка. Ламели качнулись, как будто гром был одним большим выдохом.

Воан запер дверь. Оставшись у порога, он с холодным интересом наблюдал за действиями этой парочки. Тело, которое они тащили, зацепилось за медальонный ковер. Кренник сдался первым. Сосредоточенно дыша через нос, он плюхнулся в кресло. Со страдальческим видом потрогал щепку. Она торчала в центре синеющей припухлости.

— Будешь ковырять — ясень вырастет, — сказал ему Воан.

— Э-то ещо почему?..

— Потому что бейсбольные биты, как правило, делают из ясеня. Но тебе мог достаться и голимый бамбук. Видал, как твоя палка разлетелась?

— Пшел ты!.. А е-сли бы в глаз?.. Щертов ковбой!

Воан направился к Устьянцевой. Та растерянно шарила у себя по карманам тренча и брюк, иногда поглядывая на дверь комнаты отдыха.

— Открыть,