Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Плодовников присел на ступенях, коснулся пальцами какого-то комочка.

— И кто же это у нас тут маленькая грязнулька?

На мгновение Денису почудилось, что полковник оближет пальцы. В полумраке как будто причмокнуло, и Денис похолодел. Он не был уверен, произошло это или нет, и с облегчением увидел, что Плодовников растирает грязь в ладони.

Они поднялись на второй этаж и остановились у перил. Вестибюль отсюда казался фрагментом чужого воспаленного сознания. Упавшая люстра, веревка из проводов, застрявшая в осколках осветительного прибора, обмякший висельник у стойки администратора. Не хватало только туристов-зомби, требующих самый слизкий номер.

Снаружи громыхнуло, и Плодовников расплылся в диковатой улыбке.

— Бабка яйца поколачивает.

— Чего-чего? — не понял Денис.

— Деревенский юмор, сынок. Бабуля моя так поговаривала. Гром — кряк, а она ему в ответ — бряк: «Бабка яйца поколачивает».

Идиотизм какой-то. Денису сейчас всё казалось идиотским.

Они повернули в коридор женского крыла на третьем этаже. Здесь, на ковролине, остались только крошечные влажные мазки. Но даже и без них Денис знал, куда они ведут.

В комнату Томы Куколь.

В пятом блоке кто-то принимал душ. Полицейские вошли и замерли у входа в комнату, в которой не так давно Воан беседовал с Кариной. Из распахнутой двери лился свет. Пахло каким-то дорогим парфюмом.

— Это она. — Плодовников высунул кончик бледного языка и коснулся им усов.

Они заглянули в комнату.

На кровати Томы кто-то аккуратно разложил ее вещи. Справа от школьной формы в лучах потолочной лампы сверкали часики и смартфон с заводской наклейкой на экране. Плодовников поманил Дениса за собой обратно в коридор.

Они встали по обе стороны от двери в душ. Там всё еще шумела вода.

— Что мы делаем, Аркадий Семенович?

— Готовимся произвести задержание, сынок.

— Но кого? Не выйдет ли крупного недопонимания?

— Крупного? Еще не врубился, Дениска? Она — главная подозреваемая и главная зачинщица. Там — человек с лопатой, полной дерьма. И этот человек знает, где стоит включенный вентилятор!

Разумеется, Денис слышал выражение «набрасывать дерьмо на вентилятор». Но едва ли он мог понять, какое отношение это имеет к человеку в душе.

Вода стихла. За дверью зашуршало.

Плодовников положил руку на пистолет. Денис тут же сделал страшные глаза. К счастью, полковник понял сигнал без слов. Его рука покинула кобуру и заняла положение для хвата.

«Только не выламывай! — пронеслось в голове Дениса. — Не выламывай! Не выламывай! Ты не знаешь, кто там! Не знаешь!»

Дверь распахнулась. Из клубов пара выскользнула девушка, обернутая в желтое полотенце, зафиксированное почти у самых подмышек. Черные волосы. Белая кожа. Чистое и ясное лицо, удерживающее намек на какую-то горькую улыбку.

Тома Куколь!

Сердце Дениса пропустило удар, когда он ее увидел.

Это не шло ни в какое сравнение с ее телами и фотографиями, на которых она была безвозвратно мертва, обращена всем естеством к смерти. Лейтенант не мог совладать с эмоциями. Его тело охватила какая-то приторная волна. Как будто кто-то разломил ядовитый тропический плод и натер им кожу Дениса, прошелся по пленкам внутренних органов. Во всём теле ощущался болезненный и сладкий зуд, концентрировавшийся в подмышках и мошонке.

Вместе с тем Дениса переполняла уверенность, что он уже видел эту девушку. Разве не ее Воан повел в музей? Денис каким-то образом знал, что Воану досталась фальшивая Тома. А настоящая — вот она, перед ним.

Тома улыбнулась ему.

— Э-э, привет, — выдавил он.

Плодовников стоял позади девушки. Он взревел и вцепился в Тому как ополоумевший, пережав ей предплечья.

— Не надо так спешить! — огрызнулась Тома.

Движения Плодовникова замедлились. Его как будто зашвырнуло в сон, в котором ему лишь казалось, что он что-то делает.

«И всё равно мы остались рабами», — в смятении думал Денис, отступая к раковинам.

Плодовников впихнул Тому в комнату.

Девушка выскочила из шлепанцев и рухнула на кровать. Полотенце соскользнуло на пол. Тома растянулась на своих вещах, скользя по ним мокрыми руками в попытке сесть. Глядя на ее белые античные груди, и плотные волосы, и губы, и черные как вар глаза, Денис вдруг разделил чувства всех тех, кто ее обожал и пытался убить. Это было сродни высшей форме собственничества.

Такая девушка должна принадлежать только тебе.

Тебе!

И больше никому!

— Держи, лейтенант.

В ладонь Денису упали ключи. Ключи от погрузчика, судя по бирке с инвентаризационным номером. Их звон привел Дениса в чувство.

— Вы… Вы же сказали, что не нашли их!

— Потому что нашел их только сейчас, сынок. — Плодовников не сводил глаз с девушки. — Ты только посмотри… Вот это рыбка.

Тома изучала полицейских. Без особой охоты прикрыла руками наготу.

— И кто же меня арестует? — спросила она.

— Ну всё, я ее задержу, сынок, — бросил Плодовников. — Топай давай.

— Так она же не сопротивляется, Аркадий Семенович!

— Убирайся отсюда, сопляк! Еще пререкаться он будет! Пшел, я сказал! Пшел!

Обстреливаемый этими «пшел, пшел, пшел», Денис выскочил из комнаты. Плодовников попытался запереть дверь и выругался. Денис и сам только сейчас обнаружил, что дверь была выбита и в этом состоянии не задержала бы и сквознячок.

Натирая шею, Денис покинул блок.

— Оденься, — раздался громкий голос Плодовников. — Оденься, я хочу видеть тебя в одежде! Живее, сучка!

— Какой грозный полицейский. Только не размахивай дубинкой чересчур…

Девушка осеклась и захрипела, словно ей на шею надели манжету тонометра, в которой нагнетали давление. Денис в ужасе замер, обнимая себя за плечи. Однако спустя пару мгновений Тома рассмеялась — с какой-то задорной обреченностью, как молодая ведьма на костре.

В холле третьего этажа Денису полегчало.

Он как будто протрезвел. Ему больше не хотелось Томы или ее расположения. Она слишком опасна. Он не мог до конца сформулировать эту сложную мысль, потому что Томе буквально не находилось места в обычном мире. Денис встречал много красивых девушек, но ни одна не тянула на мифологическое сокровище, которое хотелось украсть у богов.

Спускаясь на первый этаж, Денис вертел в руке ключи от погрузчика.

С каждой ступенью его шаг всё замедлялся.

Глава 11. Вечный дождь

1.

Первым делом Воан отдал себе приказ. Как солдату посреди поля боя, когда кругом свистят пули. Приказ контролировать себя. Быть машиной. Механизмом, который приводился в действие силой воли. Лия хотела этого. Добивалась от Воана невероятного самоконтроля, словно его внутренние ограничения что-то значили для нее самой.

Воан тщательно обдумал свое поведение. Он уже успел показать