Игра - Ян Бэк
Он приказал найти Мика, обезвредить и перезвонить. Если все получится как запланировано, пенис отвезут в ту клинику, которую выберет он. Такова была сделка. И цена.
Мик наконец подошел к подъезду и позвонил. Адам проковылял к входной двери. Он ощутимо ослаб. Из-за температуры? А, может, уже инфекцию подцепил? Кажется, он что-то слышал о «гангрене». Тогда это опасно для жизни.
Он заплакал. За последние несколько часов он плакал довольно много, однако никакой пользы в этом не было. Точно так же бесполезно было звонить в полицию. Наоборот. Его отвезли бы в больницу, и шансы вернуть член стали бы нулевыми.
Те несколько часов, когда его еще можно было пришить, почти прошли. Теперь пенис станет просто куском плоти и, в конце концов, сгниет, как и он сам. Адама снова охватил ужас, когда он представил дальнейшую жизнь кастратом.
За эти несколько часов думал он и о суициде. Даже если член пришьют, он будет висеть хоботом, лишенным ощущений, функции, желания – просто шланг, в лучшем случае им можно стоя помочиться. Каждый раз, когда он будет дотрагиваться до него, начнет вспоминать о случившемся и брезговать самим собой.
Я никогда не буду полноценным мужчиной.
Температура, возможно, поднялась от необходимости опорожнить мочевой пузырь – последние несколько часов в туалет хотелось нестерпимо.
– Да?
– Эй, это я пришел, твой сутенер! – прогромыхал в домофон Мик.
– Поднимайся, – сказал Адам и впустил приятеля.
Он сжал ноги, он держал их так все последние часы. Мускулы дрожали от непривычного напряжения. Жжение нарастало.
– Я бы тебе советовал не пить, – сказал ему палач с ледяной улыбкой на губах, перед тем как упаковать все в контейнер, отвязал Адама и оставил как есть – голым, оскопленным, посреди беспорядка, наедине со своей травмой.
Он слышал, как Мик поднимался по лестнице. Совершенно безмятежный.
Ненавижу тебя.
Адам вспомнил, как в номере натянул на себя одежду. Узкие брюки пришлось оставить незастегнутыми. Как вышел из номера, а потом из отеля, как шел по лобби, в котором как назло было полно народу, словно все туристические автобусы приехали туда одновременно. Многозначительные взгляды. Веселые лица. Может, они узнают его потом. Когда полиция будет проверять номер и выйдет на него, когда с Миком случится то, что случится.
Адам левой рукой нажал на ручку двери, в правой – бейсбольная бита, слезы текли не унимаясь. Но так было нужно.
Нельзя, чтобы Мик заметил. Это последний шанс. Парень постучал.
Адам спрятал биту за спину и открыл дверь. Вхо…
На него смотрело дуло пистолета.
– Так, Адам. А теперь ты расскажешь все до мельчайших подробностей, – потребовал Мик без всякого Удо Линденберга в голосе, приставив холодную сталь глушителя ко лбу товарища.
* * *
Четверть часа спустя он сидел у себя на кухне привязанный к стулу, Мик сидел напротив. Адам все рассказал. Все. Что не было никакой русской клиентки, что это был мужчина, что он с ним сделал, что Адам должен был перезвонить ему, как только Мик будет обезврежен – все.
Адам не мог больше сдерживать позывы и помочился. Он почувствовал под повязкой скопление мочи и резь на ране. Но сквозь повязку ничего не просочилось. Что будет дальше? Лопнет пузырь? Смерть от сепсиса? «Почему нет?» – подумал он. Есть много способов умереть более мучительным способом. Он все равно не хотел больше жить.
– То есть за это, – сказал Мик.
Адам не понял, что тот имел в виду. Зато понял следующее: Мик знал, что это ловушка. Он не был обкуренным. Он намеренно пустил меня в расход.
В нем кипела ярость. Он дергался, ему хотелось убить Мика, но веревки держали прочно.
Мик не обращал на это внимания и говорил, бесшабашно размахивая пистолетом:
– Знаешь, я никогда не понимал, откуда у меня эта УФ-штуковина и что она значит. Блин, мне всегда нравилось все прикольное… Если бы кто-нибудь наколол себе на лбу писюн, меня бы это не удивило. Но эта хрень…
– Скорпион.
– Скорпион, да. Ты знаешь, где он у меня? На заднице. Какая-то шлюха сфоткала его на мне и запостила, типа на специальном форуме. Я пытался ее свести, но без шансов. Ты не представляешь, насколько недоверчивым я стал… А ты, мой дорогой друг, ты бы это в натуре сделал, – сказал Мик, наставив на Адама пистолет. Ты бы меня сдал.
– Мик, да пойми ты…
– Нет, я не пойму!
– Мик, мы же можем попытаться…
– Мы ничего больше не можем, Адам, – сказал парень и встал. – Всегда полезно знать, на кого из своих друзей ты можешь положиться, правда же?
Мик встал, чтобы уйти.
– Ты не оставишь меня здесь! – заорал Адам ему вслед.
– Я вызову тебе скорую, Адам. Как только мой хрен и я окажемся на безопасном расстоянии отсюда. Желаю удачи.
Мик ушел.
– Мы же друзья!
– Нет, Адам, нет!
Шаги Мика удалялись. И вдруг следом…
– Эй, ты вообще кто такой?
Снаружи послышался шум потасовки. Чье-то тяжелое дыхание. Порвалась ткань.
Сдавленный крик. Что-то с грохотом свалилось. Звук ломающейся кости. Еще крик, потом удар.
И все стихло.
Медленные шаги.
– Я так и знал, что ты не сможешь, – сказали мужским голосом. Адам сразу узнал этот голос. Мужик из отеля.
Адам повернул голову и увидел, что тот стоит в дверях.
Его палач потирал себе запястье.
– Ну ладно тогда, – сказал он и развернулся.
– Погодите! Что теперь со…
– С чем? С твоей штуковиной? У нас был уговор, так? Нет звонка – нет члена. Ну. Глупый ты, Адам. Кстати, симпатичное имя. Такое… подходящее.
Адам был вне себя, чтобы еще что-то сказать. Он услышал, как палач вернулся в коридор. Звякнула пряжка от ремня. В придачу та же дебильная песенка, что и вчера. Песенка смурфиков.
53
Магдебург, 7 часов 59 минут
Кристиан Бранд
Несмотря на плотный утренний автомобильный трафик, они почти добрались. Согласно навигатору, до места, на которое указала Бьорк, оставалось триста метров.
– Тогда мы пока просто ищем фургон с того видео, так? – спрашивал он ее по громкой связи.
– Верно. Он стоит прямо на съезде с Гроссе Диздорфер Штрассе на Арендтштрассе. Там напротив аптека.
– Вы видели, как из него выходит водитель?
– Нет.
– А номера установили?
– Нет. Но это тот же автомобиль, Бранд. Однозначно.
Он спросил себя, откуда
