Игра - Ян Бэк
Примерно за час она добралась до центра, на удивление оживленного. Девочка вошла в большой, закругленной формы парк, в который, в соответствии со строгой геометрией, вливались улицы со всех четырех сторон. Если у Штеттина был центр, он мог быть только здесь. Но Мави никак не находила улицы, название которой значилось в договоре. Через несколько минут безуспешных поисков она остановила внушающего доверие прохожего и спросила его по-английски.
– Да это же прямо вон там! Улица огибает здание. Но вы попадете в него и с парадного входа, – ответил он по-немецки и улыбнулся. – Хорошего дня!
– Вам тоже… Спасибо!
Не прошло и трех минут, как она стояла у входа, рядом с которым висела табличка адвокатской конторы. Открывалась она через час.
51
Автобан А115, 6 часов 27 минут
Кристиан Бранд
Они еще не выехали за пределы Берлина, а Бранд уже составил себе первое впечатление об Эрике Дюшане: надутый идиот. Вот уж о ком точно не плакала французская уголовная полиция.
Не успели сесть в машину, тот уже начал трепаться. О Берлине, о Германии, что, дескать, нам, не-немцам, надо держаться друг друга, – видимо, это относилось и к австрийцу Бранду, – и как тяжело проявить свои компетенции в неразберихе европейской полиции. Однако степень проглядывающей неудовлетворенности никак не вязалась с его возрастом. В лучшем случае он был на пару лет старше Бранда, но точно моложе тридцати пяти. В Европоле он служил недавно, а говорил так, будто уже собирался на пенсию.
– Что вы знаете об Игре в Охоту? – спросил Бранд, когда они наконец-то выбрались из города и поехали с хорошей скоростью по А115. Навстречу тянулась бесконечная колонна машин, обладатели которых каждый день мотались на работу в другой город; в их сторону дорога была свободной, и погода снова располагала к быстрой езде.
– Пардон?
– Вам же что-то известно, нет?
– Не так чтобы… Кирххоф вызвал меня из Гааги.
– И?
– «И» что?
– Он же должен был как-то рассказать, о чем речь, или как? – Бранд скептически скосил глаза на своего пассажира.
– А, да. Да… Мы работаем над этим около двух недель. Но я до сих пор толком ничего не знаю.
Да и непохоже, чтобы особо интересовался.
– Что произошло в Лондоне? – спросил Бранд. – Кирххоф сказал, вы меня просветите.
– Там, видимо, погибла сотрудница британского отдела.
Насколько болтлив Дюшан был до этого, настолько же застегнулся на все пуговицы сейчас. Видимо, придется вытягивать из него каждое слово.
– Расскажите мне об этом, – потребовал Бранд.
– Я, вообще-то, не участвовал. Бьорк была там. Но она осталась цела.
«Да что ты говоришь», – вертелось у него на языке.
– Они вместе хотели обезопасить этого… Джимми Филдса, верно? Бьорк и ее британская коллега. Эта Люси?..
– Вот так все, видимо, и было. А Бьорк красотка, да?
– Что? – Бранд схватил ртом воздух.
– Высокая и такая стройная. Красотка. Волосы можно немножко подлиннее. Вы видели ее тату? Дерево? Хотел бы я разглядеть его поближе. – И он издал звук, похожий на козлиное меканье, но в его исполнении это, видимо, был смех.
Бранд представил, как приложил бы этого чувачка мордой об стол. Только вот опять пришлось бы выслушивать от полковника Хинтерэггера нотацию и отправиться, только на этот раз уж точно к психологу.
Некоторое время они ехали в полном молчании. Вдруг Дюшан пробормотал что-то вроде «миллион».
– Что?
– Миллион, – повторил он громче. – Что бы вы сделали с миллионом, Бранд?
– Откуда такой вопрос?
– А, да просто так.
– Вы ведь говорите об Игре?
– Было бы неплохо. – Дюшан кивнул. – Не надо больше работать.
– Столько составляет выигрыш? Миллион? – Бранд прикинул в голове. Тринадцать Охотников – определенно их больше – внесли вступительный взнос в размере ста тысяч евро, итого миллион триста тысяч.
– Не совсем, – пояснил Дюшан, – половину забирает победитель, остальное – организатор.
Бранд вскинул брови. В любом случае сумма больше, чем большинство людей могли себе представить. Но кто же этот сумасшедший, который вербует для таких целей других?
«Минимум дюжина», – сказал он сам себе.
– Миллион, – снова пробормотал его пассажир. Тут в кармане его пиджака пикнуло. Дюшан вытащил телефон и принял звонок. Сразу после он доложил Бранду, что Бьорк нашла фургон Охотника на Арндтштрассе в Магдебурге.
Бранд ввел адрес в навигатор.
Прокладывается новый маршрут. Прибытие на место через час, двадцать одну минуту.
«Надо быстрее», – решил Бранд и вдавил педаль газа в пол.
52
Магдебург, 7 часов 29 минут
Адам Кун
Адам увидел Мика Кирковски.
Наконец-то.
За прошедшие часы он не спускал глаз ни с улицы перед домом, ни с циферблата часов на стене аптеки напротив.
Он уже начал сомневаться, что Мик явится. Хотел напомнить ему эсэмэской, чтобы приходил немедленно и забирал свои деньги, но тогда тот, вероятно, заподозрил бы неладное.
А этого допустить было нельзя.
Адам находился под действием опиата, который получил в качестве обезболивающего от того человека в номере.
– Прими, перед тем как пойдешь. Действие пролонгированное, эффект до двадцати четырех часов. А там я на твоем месте уже постарался бы оказаться в больнице. Но делай как знаешь, – сказал он с таким спокойствием, словно речь шла о царапине на шее.
Адам едва держался на ногах, уже не говоря о том, чтобы ходить не согнувшись. Не облажаться бы… Если он хотел получить все назад.
Если хотел получить назад его.
Адам думал, что умрет от шока и боли. Все происходило у него на глазах. Лезвие скальпеля легко вошло в плоть. Мужчину в облике русской клиентки ничуть не выводили из равновесия сдавленные крики Адама и его попытки сопротивляться. Наоборот, казалось, они его успокаивали.
– Да, давай сопротивляйся сильнее. Это усложняет хирургам задачу. Но они любят непростых пациентов.
В конце концов, напевая «Песенку смурфиков», тот наложил давящую повязку и исчез с его пенисом в ванной. Адама при этом чуть не вырвало при виде перевязанного отростка. Тогда он точно бы умер. Захлебнулся бы из-за кляпа собственной рвотой.
– Сделаю-ка я по-другому, – сказал мужчина, вернувшись из ванной. – Смотри, я хорошенько охлажу твою штучку и сохраню ее для тебя. Несколько часов продержится. Нет, не надо меня благодарить. У кого там завтра дежурство?
