Флоренций и прокаженный огонь - Йана Бориз
Воскресным вечером аккурат после именин у Митрошиных – куда он не пошел по причине разыгравшейся желчи, хоть и был не единожды зван, – за чашкой отменного травяного чая завершилось обозрение местных прилавков с женихами. Кирилл Потапыч с дорогой гостьей сидели на уютной веранде позади служебного отделения – то ли приватной, то ли все-таки казенной. Практичная Анна Мартемьянна оборудовала сей закуток для отдыха любезного супруга и полезных бесед. От уличной пыли его загораживали сочные плети жимолости, от солнца – тесовый козырек. Посредине стоял стол под камчатой скатертью, вкруг него – плетеные ивовые креслица. Вдоль примыкающей к дому стены расположился еще один садик – в кадках. Его заморская зелень отливала глянцем, мясистые стебли разбухали влагой и отказывались стоять навытяжку без костылей – деревянных подпорок. Только цветы там не росли, им не хватало то ли простора, то ли солнца, то ли скоротечной тропической влюбленности. Зимами госпожа исправница пестовала свои прельстительные растения в доме, а вместе с теплом отправляла на веранду подышать и пожить по-настоящему.
Леокадия Севастьянна нарядилась в земскую управу побогаче, нежели к ваятелю. Невзирая на зной, она надела жакет с высоким стоячим воротником, под которым до самого подбородка шелковился голубенький платочек. Одежду украшало серебряное шитье с перламутровыми каплями – по-королевски. Юбка на ней ширилась несколько больше положенного, зато была чудо как хороша матовой синевой. Шляпка тоже синела, а крохотная вуалька на ней серебрилась. В целом Аргамакова походила самое меньшее на княгиню, и от ее великолепия Кирилл Потапыч несколько растерялся, засмущался собственной скромности и был готов согласиться на любое предложение.
– Непросто, надо сказать, отнюдь непросто сыскать в наших краях достойного жениха, – сетовала она, поднося к губам витой подстаканник. – Впрочем, и иные места ими не изобилуют. Однако для вашего превосходительства нашелся отменный экземпляр. Необычный, что уж говорить, вы небось ждали не такого, но со своей стороны настоятельно рекомендую к нему присмотреться. Дело мое непростое в том и кроется, чтобы приискать барышне счастья, а не громкого титула или мнимого богатства. А счастье-то оно как раз в единообразии супругов.
Шуляпин исходил любопытством и таял, как кремовый десерт на солнце. Предостережения наученной свахи показались ему плохим предисловием.
– Говорите уж, сударыня моя, не томите, – пролепетал он, представляя себе старого, или лысого, или плюгавого жениха.
– Не торопите же! Все так: сначала торопятся, потом сами же негодуют. Я же подхожу к делу с основательностью и предрекаю не славу и не золото, а глубокое человеческое удовлетворение от правильно прожитой будущности.
– Правильной – это правильно. Как же еще, если не правильно…
– Вот, вы узрели самую суть! Это просто замечательно! – возрадовалась Леокадия Севастьянна, сделавшись красивее пуще прежнего. – И к тому содействие мое и направлено – к правильности. Мудрый человек мудро и рассуждает. А притом денежные обстоятельства – они не в каждом случае ведут к добру, иногда совсем наоборот. Взаимное согласие и уважение проистекают лишь от особ равного достатка. От неравенства же грядут унижения и пресмыкания – вот о чем надо думать!
Кирилл Потапыч сник: коли речь зашла о равной деньге, ему крыть нечем. Небось прочит Настеньке бедняка последнего разбора. Тем не менее он поддакнул:
– Ваша правда, сударыня моя, я не богат… А все потому, что, тьфу-ты ну-ты, честен. – С этими словами капитан-исправник гордо выпрямился в своем креслице.
– Что под сим подразумевается? – лукаво спросила Леокадия Севастьянна.
– И что же?
– Под этим я разумею, что зять вам потребен работящий, а не абы какой. Главное – не игрок, не транжира, не дебошир. И подобный заманчивый фрукт как раз попал мне в руцы.
– Не пьяница… Не игрок… – завороженно пробормотал исправник.
– Как вы изволили заметить, барышня ва-ша – особа умненькая и примерно образованная, что я ценю более всех прочих достоинств, потому как они качества несомненные, остатние же сомнительны. И тем паче Настеньке нужно с опаской смотреть на громкоголосых петухов вкупе с надутыми индюками. Ее участь – стать верной сподвижницей человека нерядового, одаренного, переехать с ним в столицы и украшать приемы в самых вельможных гостиных не по причине богатства или знатности, но единственно из-за благоприобретенных завидных свойств супруга.
– Столицы… вельможные гостиные…
– Таким образом рассуждая, я приискала пару вашей дочери отнюдь не из уездных болтунов. Те гуси да фазаны, в худшем случае – селезни, ваш же будущий сродственник летает орлом, парит у самых горизонтов. Птица редкая не только в наших медвежьих местах, но и повсюду.
– Говорите уж, сударыня моя, не томите. Мочи нет! – взмолился капитан-исправник.
– Что ж… Коли вы так благожелательно настроены, извольте. Он не кто иной, как… Впрочем, вы с ним знакомы. У вас должно сложиться и собственное мнение по поводу сего нерядового господина.
– Да кто же он? – почти взвизгнул Кирилл Потапыч.
– Кто же еще, как не поцелованный музами, прелестный собой, наиумнейший и наичестнейший воспитанник приличного дворянского семейства, более близкий им по духу, чем может сделаться близок собственный отпрыск, господин Флоренций Аникеич Листратов. – Она победно зыркнула глазами, будто чиркнула кресалом о кремень.
– Вот как…
– Именно что так и никак иначе. Его и прочу – и предрекаю счастливый долгий союз. Пусть он из мещан, зато у Зинаиды Евграфовны невеликое число наследников, а у самого господина Листратова доброе ремесло, помноженное на заграничное образование. К тому же Флоренций Аникеич всюду вхож. Надобно вам знать, что господа Елизаровы и господа Корсаковы почитают его без малого родней, крестьяне же села Полынного – едва ли не хозяином.
– Да-да, ваша правда, сударыня моя, – растерянно пробормотал Шуляпин. Для привыкания ему требовались не минуты, но часы, а может, даже дни или недели. – А что же им положит на жизнь Зинаида Евграфовна?
– Да уж не извольте беспокоиться. Я допрежь упомянула, что более наследников у нее не имеется. Что же до сословной иерархии, то государь наш император любит награждать не одними лишь титулами, но и землями. Избирает же он, кто придется ему по душе и Отчизне на пользу. Ваятель как раз из таковских. Столицы и дворцы потребно украшать, и бабушка нашего царя тому положила великий зачин. Так что я не предполагаю долгого прозябания господина Листратова в наших краях, скорее всего, отправится вскоре
