Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье

– Кто… автор этого документа? – спросил молодой человек, до боли сжав кулаки.

Видок развернул лист бумаги на столе так, чтобы Валантен мог прочесть подпись. Она была начертана четко и решительно, буква к букве. Инспектор без труда разобрал имя того, кому он был обязан вторжением Викария в собственную жизнь: Жозеф Фуше, герцог Отрантский[107].

Глава 32. Сплочение сердец на востоке мелена

«Фуше!» Этого человека когда-то страшно ненавидели и боялись, а еще он был одной из самых загадочных личностей своей эпохи. Учитель из монастырской школы превратился в разорителя церквей[108], умеренный член Конвента сделался цареубийцей, проголосовав за казнь Людовика XVI, а затем верным слугой Террора, настолько кровожадным, что заслужил прозвище Лионский Палач[109]. Он был чиновником Директории и министром полиции в периоды Консульства, Империи и Реставрации. Хитроумный политик без убеждений, без души, без принципов умел предвосхищать любые перемены ветра и мгновенно переобуваться. Этот макиавеллист нового времени[110] последовательно, одного за другим, предал всех, кто помогал ему возвыситься, – своих друзей жирондистов, Робеспьера, чьим зятем он чуть было не стал, Барраса, спасшего его от нищеты, и даже Наполена, всемогущего исполина, перед которым склонялись короли и императоры, но который сам опасался своего министра. Наделенный сумрачным и глубоким умом, всегда остававшийся в тени, Фуше, тайный манипулятор, тридцать лет управлял из-за кулис механизмами истинной власти… Может ли быть, что человек такого масштаба нанял Викария?..

– Я… я не понимаю, – пробормотал Валантен, устремив взгляд в пустоту. – Какое дело было столь высокопоставленному государственному мужу, как Фуше, до безвестного подкидыша, который воспитывался в лачуге лесника, затерянной в морванских лесах?

Видок пожал плечами.

– Вот уж не знаю. Но, возможно, есть способ это выяснить.

– О чем вы?

– У Фуше, как и у меня, была страсть к коллекционированию документов. Справедливости ради надо сказать, что я перенял некоторые его методы, каковые в полицейских делах – опять же отдадим ему должное – оказывались чрезвычайно эффективными. Именно богатейшая коллекция досье, собранная им в архивах министерства полиции, позволяла господину министру держать в страхе весь современный ему политический мир. Я слышал разговоры о том, что в декабре двадцатого года, за несколько дней до своей смерти, Фуше, дескать, велел сыну сжечь все бумаги в его кабинете. Там хранились сотни – да что там! – тысячи писем и рапортов! Однако у меня, скажу без ложной скромности, тоже есть свои доверенные информаторы, и я знаю, что часть тех секретных документов избежала огня, была вывезена и передана кому следует. Речь идет о самых важных досье Фуше. Возможно, ответ на ваш вопрос находится именно в том драгоценном архиве.

– Знать бы еще, где тот архив искать и каким образом до него добраться, – заметил Валантен, которого новое откровение шефа «Сюрте» потрясло до глубины души.

На губах Видока заиграла та самая лукавая улыбка, время от времени напоминавшая его собеседникам, что они имеют дело с человеком, который не всегда был стражем порядка и вполне достоин звания магистра воровских дел.

– Ну что вы, мой юный друг, я бы не стал упоминать об уцелевших досье, если бы не знал, кому они отданы на хранение. На закате своего существования, пребывая в изгнании на австрийской земле, Фуше жил в угрюмом уединении, позабытый всем миром. Единственными, кто от него не отвернулся и до последнего оставался рядом, были его братья-масоны. Он удостоился посвящения довольно рано, еще в тысяча семьсот восемьдесят восьмом, в Аррасе, в ложе Святого Иоанна, а при Империи[111] уже был одним из высших офицеров Великого Востока[112]. Последние сведения связывают его с ложей «Сплоченные сердца» на востоке Мелена. Она находится неподалеку от принадлежавшего ему замка Феррьер. Так вот, из надежного источника я узнал, что Фуше именно венераблю[113] этой ложи передал в девятнадцатом году остававшиеся у него на тот момент документы перед отъездом из Линца в Триест, где годом позже он скончался.

– Стало быть, искать нужно в Мелене? Вы уверены?

– Если быть точным, в частном особняке председателя меленского городского суда. Именно там, в его доме, находится храм «сыновей вдовы»[114] и проводятся их собрания. Если мои сведения верны – а у меня нет оснований в них сомневаться, – тайник для документов оборудован в домашнем кабинете означенного председателя.

Валантену трудно было уместить в голове весь поток информации, который излил на него Видок. Чертов плут застал его врасплох, ошеломил, и теперь инспектору нужно было время, чтобы собраться с мыслями и определиться, что делать дальше. Бывший каторжник, видимо, заметил его смятение, ибо с характерным для него задором и решимостью немедленно взял ситуацию в свои руки.

– Могу догадаться, что у вас от всего этого голова кругом идет, – участливо сказал Видок. – И должен признаться, я ожидал чего-то подобного, ведь мне удалось лишь немного приподнять завесу тайны над вашим прошлым, и было ясно, что вы захотите большего. Поэтому, прежде чем поделиться с вами моими изысканиями, я прикинул стратегию дальнейших действий. И пришел к выводу, что ковать железо надо, пока оно горячо.

– Что вы имеете в виду?

– Едем сегодня же в Мелен и завладеем архивом Фуше. Если повезет, найдем там причину, по которой он приказал Викарию похитить вас, когда вы были ребенком.

– Но как же наше расследование в Париже? Я не могу все бросить ради того, чтобы раскрыть тайну своего прошлого! Это противоречит долгу полицейского!

– А кто говорит – все бросить? – возразил Видок. – Вы сами сказали, что прежде всего надо побольше разузнать о пресловутом Делькуре и что вы собираетесь поручить это Аглаэ. Так и сделайте! А после этого мы с вами вдвоем сразу отправимся в Мелен. Моя личная карета уже внизу. Дорога займет пять часов. Проникнуть в дом главного городского судьи и завладеть документами – на это понадобится еще от силы час или два. Если все пройдет хорошо, вернемся обратно к полуночи. А завтра вы снова возьмете расследование в свои руки и, освободив наконец разум от лишних мыслей, сможете употребить всю энергию на то важное дело, которое нам поручил господин первый министр.

В глубине души Валантен должен был себе признаться, что он хотел услышать именно эти слова. Тепло поблагодарив друга за неоценимую помощь, он взбежал по лестнице на последний этаж, в Бюро темных дел, чтобы раздать указания подчиненным.

Не