Игра - Ян Бэк
– Блин, чувак! Сейчас четыре утра! Походу, соскучился по мне, сил нету? Ну? Как там моя русская? Эй, Адам, ты тут? Ты как-то запыхался! Все норм у тебя? Только не говори, что вы там до сих пор кувыркаетесь!
– Да… нет, все хорошо. Слушай, Мик. Хочу отдать тебе деньги.
– Да все путем, шеф, не торопись. Можешь всегда на меня положиться. Завтра-послезавтра отдашь спокойно. Кстати, как насчет последующей комиссии или типа того? На случай если нашей милашке не хватило…
– Конечно, Мик. Слушай, мне тут надо идти. У меня самолет утром. Хотел отдать тебе деньги прямо сейчас.
– Ты улетаешь? Надолго?
– На пару недель.
– Э? У тебя отпуск или что? Или хочешь посорить деньгами?
– Точно. Ну, так когда придешь?
– Всегда готов, шеф! Но сейчас я бы еще покемарил, надеюсь, ты понимаешь. Не терпит отлагательств!
– Мик, кончай придуриваться и приходи, иначе полторы штуки денег я просто положу перед дверью. Насколько я знаю моих соседей, они долго думать не будут.
– Вот гад! Не можешь, что ли, их подержать у себя? Или отдай какому-нить приятелю. А я потом заберу.
– Нет, Мик. Я хочу с этим разделаться перед отъездом. Так когда будешь?
– Ну, типа мне пару часиков бы не помешало.
– Мик, сейчас. Прямо сейчас.
– Ты че такой нервный? Все хорошо? У тебя голос капец беспокойный. Ты принял чего-нибудь? Адам? Ты тут? Что случилось?
– Ты бесишь, Мик. Вот и все. Давай вставай, одевайся и приходи. В темпе.
– Ладно-ладно, иду.
– Шевелись.
48
Берлин, 4 часа 32 минуты
Кристиан Бранд
– Бранд, подойдите! – позвал кто-то и опять ушел.
Кристиану понадобилась пара секунд, чтобы сориентироваться. Похоже, он отключился на некоторое время. Уже поздно? Ответ на свой вопрос он получил, взглянув на часы на голой стене в рекреации: половина пятого. Не может быть. Он не планировал спать. Он хотел быть наготове, если что-то случится. А теперь почти утро.
Бранд вскочил, вдел руки в рукава пиджака и поспешил в комнату с мониторами.
Остальные уже собрались. Или, лучше сказать, все еще были там? Бьорк, кажется, так и не отдыхала – перед ней на столе стояли пустые банки из-под энергетика. Бранд притащил ей целую коробку. Наполовину полный стакан стоял возле ее ноутбука.
Кирххоф тер себе глаза и зевал. Он напоминал Бранду медведя после зимней спячки. Дюшан выглядел обычно, и это не комплимент. Если он и устал, по нему этого было не сказать.
На одном из мониторов шел новый видеоряд. Бьорк ручкой показывала на человека, который при свете дня высаживался из белого минивэна, где-то в городе. Мужчина, среднего роста, темные волосы, V-образное лицо. Остальное Бранд не разглядел.
– Я узнала его, – объяснила она, – в субботу он был в Лондоне, за несколько часов до того, как мы нашли Джимми Филдса. Он находился невдалеке от Мэрилебон-Стрит.
– Но это невозможно, – засомневался Кирххоф. – Где это снято?
– Магдебург. Вчера днем.
– Господи, – сказал шеф. Казалось, он поражен.
Бранд ничего не понял.
– А что в Магдебурге?
Бьорк обернулась к нему.
– Последний мужчина среди жертв. Я пыталась его разыскать, но до сих пор никак не получалось. И вот теперь он всплыл здесь.
– Это может быть простое глупое совпадение, нет? – встрял Кирххоф.
– Нет, – ответила Бьорк не моргнув глазом. – Никакое не совпадение, Юлиан. Это он.
Шеф помолчал немного. И затем сказал:
– Если это действительно тот, на чьей совести Джимми Филдс…
– То мы нашли самого опасного из всех Охотников, – закончила фразу Бьорк.
Кирххоф молчал, Дюшан тоже.
– Юлиан, у нас долг перед Люси.
– Люси? – спросил Бранд.
– У нас долг перед самими собой – не совершить ту же ошибку, Инга.
Она отвернулась.
Кто такая Люси? Член их команды? И что с ней случилось? Какую ошибку она совершила? У Бранда по-прежнему было слишком мало информации, чтобы как-нибудь посодействовать.
– Юлиан, я думаю, он нашел жертву. Иначе что ему делать в городе? Отпусти нас туда!
– Не может быть и речи, Инга. Ты прекрасно знаешь, что нужна мне здесь. У нас еще две жертвы разгуливают, одна из которых – девочка из Гамбурга. Я понимаю, что ты хочешь отомстить за Люси, но…
– Месть ни при чем. И ты знаешь это! – проворчала она, уперев руки в бока. Лицо покраснело. Следом прозвучало ругательство, видимо, на шведском.
– Мы его не поймаем, Инга. Нам надо сосредоточиться на жертвах.
У Бранда возникло ощущение, что они теряют драгоценное время. Бьорк что-то нашла и хочет посмотреть. Разве этого не достаточно?
– Мы съездим, – предложил он. – Недалеко же? Каких-то два часа. В дороге Бьорк сможет работать. Как в Больцано.
Кирххоф задумчиво перебирал свою окладистую бороду. Внезапно его лицо просветлело.
– Ну хорошо. Если ты настаиваешь, давай посмотрим, Инга. Бранд, поедете туда с Дюшаном.
Бранду показалось, что он ослышался. Он и этот намек на бодибилдера? Он по-другому себе это представлял.
Бьорк хотела что-то сказать, но Кирххоф ее опередил:
– Это все, что я могу вам предложить. Инга, без тебя тут никак. У нас нет второго суперраспознавателя, который уже в деле. Ты же видела, что происходит, когда у тебя нет интернета. Все стоит на месте. Поэтому вы двое или никто. Инга, ты с ними на связи, и смотри, чтобы был доступ к видеокамерам в Магдебурге. Дюшан, вы объясните Бранду, к чему готовиться. Если мы действительно засекли Охотника из Лондона.
Дюшан кивнул.
Бранд посмотрел на Бьорк.
Ты помедлила, но затем тоже кивнула.
– Возьмите его и привезите сюда. Обязательно!
49
Место и время неизвестны
Вернер Кракауэр
Кракауэр утратил всякую ориентацию и чувство времени. Спал ли он? Или уже проснулся?
Ему было не по себе. Рот настолько пересох, что, казалось, увлажнить его снова вряд ли когда доведется. Он вспомнил слово у себя на лбу. Девять букв.
Предатель.
Он выпростал правую руку и потрогал кончиками пальцев кожу на лбу. Конечно, почувствовать буквы было невозможно. Маркер, который не смывался несколько дней? Но зачем? И почему?
За разглашение тайны Игры, – ответил он сам себе.
Он сделал ее публичной. Но не только за это. Он еще и выдал стоявшее за этим намерение подделать фотошопом ампутации Мирьям Рютгерс. Что из этого подвигло того другого написать ему на лбу слово?
«Это все неважно», – сказал он себе. Он задавал себе не те вопросы, чтобы не отвечать на те.
Что. Я. Делаю. В. Каком-то. Гробу?
Каждый раз, когда его осеняло, паника наваливалась с новой силой. Пожирала его.
