Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

– Что я делала, Бен?

– Снимала с себя одежду. На диване.

В глазах Дженнифер заблестели слезы. Она пыталась сохранить невозмутимый вид, но челюсть предательски дрожала.

– Ты стояла на коленях, – продолжил он. – На подушках сиденья. Совершенно голая. Я старался не смотреть. Но ты, не переставая, звала меня по имени. Умоляла, чтобы я взглянул на тебя. Чтобы смотрел, что ты делаешь.

– Сколько это продолжалось?

– Несколько часов. Минут. Всю гребаную ночь. Все выходные прошли как в тумане. Как…

– Как что?

– Как кошмар. Весь тот уик-энд был сплошным кошмаром.

– Спасибо.

Дженнифер опустила голову к груди и захихикала – по интонации и тембру этого смеха Бен понял, что в ней что-то изменилось.

Спасибо? Похоже на то, как его поблагодарил Роял Блейкли…

Она подняла голову, медленно облизнула губы, глаза выглядели гораздо более живыми, чем раньше.

– Тогда мой голос звучал примерно так?

– Дженнифер?

– Дженнифер ушла, Бен, но не волнуйся за нее. Она неподалеку.

Девушка приблизилась и положила руку Бену на грудь. Он отшатнулся и обогнул кухонный остров, чтобы держать ее на расстоянии, а потом, так же быстро и без предупреждения, как и несколько секунд назад, она вдруг снова изменилась.

– Дженнифер?

Озадаченный взгляд.

– Она только что опять была здесь, да? Она оставляет следы.

Бен кивнул. И без упоминания имени Джулии было ясно, о ком речь.

– Что я делала?

– Снова пыталась меня соблазнить.

– Потому что именно этим она всегда и занимается, Бен. Она – кошмар любого счастливого в браке мужчины.

Дженнифер дотронулась пальцами до висков и поморщилась, как от боли. Знаешь, каково это, когда внутри тебя кто-то есть? Она опустила руки и подняла на него взгляд.

– Но я не про сейчас. Про тогда. На диване. В те выходные. Что я делала?

Он покачал головой. Сама-то как думаешь?

– Бен? Что. Я. Делала?

– Ты мастурбировала. Понятно?

– Почему?

– Потому что… Я не…

– Джулия не любит, когда ей отказывают, – улыбнулась Дженнифер, и в ее глазах мелькнула озорная искорка. Она прикусила нижнюю губу. – И чем же?

– В смысле?

– Рукой?

До него наконец дошло, о чем она.

– Да, своей рукой. Господи боже! Мы можем прекратить этот разговор?

– И я в итоге кончила?

– Да.

– А потом уснула?

– Да.

– И ты укрыл меня одеялом?

– Ты выглядела такой умиротворенной. Я понял, что она ушла. Это ведь была не ты, Дженнифер.

– А на следующее утро я проснулась. Мы ни словом не обмолвились о прошлой ночи. По всей комнате были разбросаны бумаги. Я помогла тебе закончить книгу. Помогла ее допечатать, потому что у тебя из носа по-прежнему шла кровь. Пол был в красных пятнах.

Бен смотрел через окно на лес.

– Она ушла.

– Она никогда не уходит! – выкрикнула Дженнифер. – Неужели ты не понимаешь?

Он шагнул к ней. Она отступила.

– Позволь нам помочь тебе.

– Вы не сможете! Никто не сможет. Я уже пыталась. Ходила к врачам. К психотерапевту. Даже к гребаному священнику. Провела тайный обряд экзорцизма, Бен, представляешь? И все потому, что я открыла эту чертову книгу! Теперь ничего не помогает, ясно?

Она отвела взгляд, потом снова уставилась на него. Но это была уже не Дженнифер. Может, какая-то ее часть, но далеко не вся она.

– В отличие от Рояла Блейкли и прочих, я все еще на свободе, поскольку не делаю ничего преступного. Просто веду себя неправильно. Аморально. Неэтично. Но арестовывать меня не за что, понимаешь?

– Что за «прочие»? Чем вы занимаетесь?

– Ты знаешь, сколько браков я разрушила за последний год, Бен? Сколько мужчин соблазнила на измену с тех пор, как вышла из той комнаты? Тринадцать. Тринадцать разрушенных браков, Бен, всего за какой-то год. Потому что теперь, черт возьми, именно этим я и занимаюсь. И не могу остановиться.

– Дженнифер… – Он умолк, услышав, как жалко звучит его голос.

– Но я так и не смогла разрушить твои отношения. Твое идеальное маленькое семейное счастье. – Она рассмеялась. – Этот старый священник никогда бы в таком не признался, – продолжила она с лукавой улыбкой, – но даже он мечтает меня трахнуть. Как и ты.

– Я – нет.

– Но ты уже это сделал.

– Нет, не делал, – возразил Бен. – Ничего подобного не было.

– Ей не нравятся такие упрямцы. Она не любит, когда ей отказывают.

Дженнифер схватила пустой бокал из-под бурбона и грохнула его о мраморную столешницу, разбив на мелкие осколки.

– Но я готова послать к черту все ее желания.

Взяв один из осколков, она поднесла его к своему запястью.

– Остановись! Не надо! – закричал Бен.

Она замерла, прикусив губу – теперь уже не ради соблазнения, а чтобы заглушить боль. Небольшой порез, не очень глубокий, лишь такой, чтобы пошла кровь, но рядом – целая цепочка ему подобных, намекающих, что она делала так и раньше. Совсем как те, что Бен видел на руках своей сестры. Дженнифер схватила со стойки бумажное полотенце, вытерла кровь и посмотрела Бену в глаза, словно придя наконец в себя.

– Порезы держат ее в узде. Она не любит, когда ее режут.

Бен с трудом сглотнул – в горле пересохло, тело отзывалось дрожью.

– Что было дальше? – спросила она. – В те выходные. Я поехала домой?

– Да. А я вернулся несколько часов спустя.

– И не смог объяснить всего этого Аманде.

– Не смог, – согласился он, вдруг осознав, что рядом кто-то плачет.

Бен оглянулся через плечо. Плакала не Дженнифер. Та стояла, прислонившись к кухонному острову, скрестив руки на груди, со слезами на глазах и совершенно измотанная, но не издавала ни звука. А вот ее телефон теперь лежал на столешнице экраном вверх. Как будто его перевернули специально для него. И плакал сейчас тот, кто находился на громкой связи, и звук этого плача усиливался, словно отражаясь от твердого мрамора кухонной стойки. Бен подошел ближе и прочитал на экране имя абонента.

«Аманда Букмен».

Отсчитываемое на экране время исходящего звонка приближалось к шести минутам. Секунды все еще бежали. Их все еще слушали. Дженнифер сама ей позвонила. И оставила телефон рядом, чтобы Аманда могла слышать разговор.

Бен поднес сотовый к лицу.

– Аманда… Скажи что-нибудь.

Она прервала звонок.

– Аманда?

Вызов завершен. Шесть минут и девять секунд. Он осторожно положил телефон на кухонный остров, и комната на мгновение завертелась у него под ногами, словно в замедленной съемке.

Дженнифер промокнула запястье бумажным полотенцем и показала ему кровавое пятно, будто это он был виноват в том, что она сделала. Возможно, так оно и было. Возможно, он виноват вообще во всем.

Бен вытер слезы, не в силах смотреть