Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье
Увы, молитвы не были услышаны.
Дверь склада громко хлопнула, ударившись о дощатую стену. Внутрь хлынул солнечный свет и проник сквозь плотную ткань, под которой укрывались девушки. Свирепый голос папаши Марсо зловеще прозвучал совсем рядом:
– Да говорю же, они только здесь и могут быть! Больше негде спрятаться! Так что давайте ищите, я удвою плату: два пузыря сюренского вина тому, кто первым возьмет их за глотки.
Ответом ему было радостное гоготание, за которым мгновенно последовал грохот разбрасываемых вещей.
Аглаэ и Жорж Санд в панике переглянулись. Сейчас их могло спасти только чудо, и мысль о том, что они вот-вот окажутся в руках этой троицы, заставила обеих оцепенеть от ужаса. Из слов отца Аглаэ успела понять, что он познакомился с Валантеном. Стало быть, несмотря на обещание позволить ей самостоятельно уладить семейные дела, инспектор все же решил вмешаться, чтобы ее защитить. И судя по лицу папаши, при знакомстве молодой человек не слишком с ним церемонился. Однако он плохо знал, на что способен старый боров. Марсо был не из тех, кого легко запугать, и теперь он собирался всю злость сорвать на дочери.
Шум, который производили громилы, обыскивавшие склад, неумолимо приближался. У Жорж Санд затекли ноги, она осмелилась слегка пошевелиться и похолодела от страха – ей почудилось, будто шорох брезента от ее движения был такой оглушительный, что его наверняка услышали в другом конце склада. Испугавшись, что выдала их присутствие, писательница открыла рот, чтобы попросить у Аглаэ прощения, но та вовремя приложила ей палец к губам.
Однако этим дело не ограничилось – чуть позже Жорж Санд все-таки не сумела сдержать восклицание, когда местная мышь, растревоженная внезапно поднявшейся на складе суматохой, не нашла ничего лучше, как тоже укрыться под куском брезента, а для пущей надежности еще и шмыгнула в рукав писательницы.
– Так-так! И что же мы тут имеем? – раздался сверху скрипучий и визгливый, как ржавые петли, голос.
В следующий миг брезент был откинут, и на прижавшихся друг к другу женщин упали две угрожающие тени от двух крепко сбитых фигур.
Папаша Марсо, услышав торжествующий вопль одного из своих подручных, не замедлил к ним присоединиться и поддаться злобному ликованию.
– Только посмотрите на этих голубков! – язвительно воскликнул он. – Милуются в уютном гнездышке, ну разве не прелесть! Вы двое, а ну, доставайте их оттуда!
Бандиты, нанятые им в каком-то притоне острова Сите, грубо вздернули женщин на ноги и оторвали друг от друга. Один из них, все еще принимавший Жорж Санд за мужчину, врезал ей кулаком в висок и отшвырнул, оглушенную, в руки папаши Марсо.
– Можешь заняться этим хлыщом! – бросил он скрипучим голосом. – А мы пока позабавимся с девчушкой!
Его подельник крепко держал Аглаэ, стоя у нее за спиной и обхватив могучими ручищами. Девушка дергалась, извивалась, но не могла вырваться из этих объятий.
Человек, ударивший Жорж Санд, приблизился к Аглаэ и смерил ее взглядом с видом гурмана. Осмотр закончился восхищенным присвистом:
– Ни хрена себе, Марсо! Ты не говорил, что соплячка – такая милаха! Вот смотрю на твою кривую рожу, и не верится, что ты ее папаша! – Он подступил ближе к Аглаэ и протянул руку, чтобы потрепать ее по щеке. Девушка отпрянула, стараясь избежать прикосновения, и тогда он с мерзким хихиканьем крепко схватил ее за подбородок, заставив взглянуть себе в лицо. То, что он прочел в ее глазах – отвращение, гнев и вызов, – ему понравилось. – Ух ты! Еще и дерзкая! Все как я люблю! – Удерживая одной рукой голову девушки, как в тисках, он провел грязными пальцами второй по ее губам и медленно скользнул ниже – по шее и области декольте.
Аглаэ снова задергалась, пытаясь вырваться, но, как и раньше, ничего у нее не вышло. Тогда она в отчаянии плюнула бандиту в лицо. Тот выругался и яростно вытер со щеки плевок.
– Недотрогу из себя строишь, шалава? – прорычал он. – Ладно! Раз ты такая затейница, сейчас по-взрослому позабавимся! Мы ведь можем поиграть с этой крошкой, перед тем как папаша начнет ее воспитывать, а, Грегуар?
Второй бандит радостно осклабился и сменил захват так, чтобы заломить Аглаэ руку за спину. Девушка от боли упала на колени и изогнулась, чтобы он не вывихнул ей сустав. Бандит воспользовался этим, чтобы резко толкнуть ее на брезент, не отпуская руку. Тот, со скрипучим голосом, которому она плюнула в лицо, грубо раздвинул ей ноги, навалился всем телом и начал лихорадочно шарить под юбкой.
– Э, вы спятили?! – раздался возмущенный окрик. – Вы что творите? Я… я запрещаю!
В этот утренний час папаша Марсо был уже изрядно пьян, и до него только сейчас дошло, что все идет не так, как было им задумано, и если он не вмешается, то эти два кретина изнасилуют дочь у него на глазах. Мясник решил-таки этому воспрепятствовать, пока не стало поздно.
– А ну, отпустите ее! – заорал он. – Оглохли?! Отвалили от нее, живо!
Бандит со скрипучим голосом даже не соизволил обернуться. Продолжая лапать Аглаэ, он отозвался с беззлобной наглостью:
– Да не заводись, Марсо! Сейчас вернем тебе твою малютку! Но сначала пусть узнает, что такое настоящие мужчины! После этого ей уже не захочется шляться по улицам с сопливыми хлыщами!
Его напарник между тем, по-прежнему удерживая руки Аглаэ и мешая ей отбиваться, жадно слюнявил поцелуями ее лицо. Оторвавшись на секунду, он поддержал товарища, повысив ставку:
– Короче, мы решили взять плату натурой, так что можешь оставить обещанное пойло себе. Такому забулдыге, как ты, это должно прийтись по душе!
И два негодяя непристойно загоготали.
Тут уж у отца Аглаэ вскипела кровь. Два висельника собирались изнасиловать его родную дочь, плоть от плоти, – инстинкт собственника лишь подогрел ярость, обуявшую Марсо оттого, что бандиты отказываются ему подчиняться. Удостоверившись, что от студентика, который еще не пришел в себя от удара по голове, помощи можно не ждать, он отбросил свою добычу, ринулся на бандита, который навалился на Аглаэ, схватил его за шиворот, издав рык бешеного зверя, и дернул на себя:
– Ты оглох, дебил? Да чтоб тебя располовинило! Я сказал – отпусти ее!
Бандит собирался дать ему отпор, но папаша Марсо, несмотря на возраст и беспросветное пьянство, еще не до конца растерял былую силищу мясника. Он схватил противника за горло мускулистой лапой и крепко сжал, а другой рукой одновременно начал наносить сокрушительные удары в область печени. Задыхаясь, бандит со скрипучим голосом лишь беспорядочно размахивал кулаками, пытаясь отбиваться, но попадал в пустоту.
Тот, кого он называл Грегуаром, даже
