Соучастница - Стив Кавана
Я сделал паузу, чтобы впитать в себя выражения лиц присяжных.
Они явно не купились.
И в тот момент я понял почему, – поскольку в глубине души я и сам на это не купился.
Кэрри Миллер носила в себе что-то тяжелое. Что-то темное, что глубоко запало ей в самое сердце. И чем бы это ни было, это и побудило ее сбежать с этого судебного процесса. Сбежать от меня, Кейт и Гарри. Но когда я поговорил с ней и она сказала мне, лицом к лицу, что никого не убивала, я поверил ей. В глубине души я знал, что это правда. И все же, когда я выступал с этим своим вступительным словом, меня по-прежнему не покидали сомнения в невиновности моей клиентки. Может, я совершил ошибку, взявшись за это дело. Однако теперь, когда жизнь Кейт висела на волоске, у меня уже не было выбора. Я должен был заставить присяжных поверить мне. Я должен был победить. И не ради Кэрри.
Ради Кейт.
– Я не собираюсь уверять вас, что у Кэрри Миллер не было абсолютно никаких подозрений в отношении своего мужа.
Я опять сделал паузу, чтобы эти слова повисли над головами у присяжных. Некоторые из них заерзали на своих местах. Один или двое подались вперед, едва заметно.
– В какой момент подобное подозрение становится юридическим обязательством сообщить полиции, что, по вашему мнению, ваш муж способен причинить кому-то вред? Это вопрос, который никогда ранее не поднимался перед присяжными. Ее муж лгал ей. И она верила ему. Если это преступление, то вы можете посадить за решетку любого женатого мужчину и любую замужнюю женщину в Нью-Йорке… Кэрри Миллер сегодня здесь нет. И, возможно, не будет до самого конца этого судебного разбирательства. Это нормально, потому что ей и не нужно ничего доказывать. Это задача обвинения – доказывать то, что было предъявлено. Хотя, раз уж на то пошло, предъявить им Кэрри Миллер нечего. Я уверен, что достаточно скоро вы это тоже поймете.
Я повернулся и направился обратно к своему месту, но тут у меня завибрировал телефон. Стоя спиной к судье, я глянул на экран. Это была Блок.
– Народ вызывает доктора Фарли Климптона! – объявил Уайт.
То есть судмедэксперта. Уайт собирался начать это дело с фильма ужасов. С демонстрации кое-каких жутких фотографий. Некоторые из этих образов присяжные запомнят на всю оставшуюся жизнь. А когда они окончательно проникнутся всеми этими ужасами, он торжественно нацелится пальцем в Кэрри Миллер и примется уверять присяжным, что это ее рук дело. Просмотр подобных фотографий наносит психологическую травму, и присяжным потребуется кого-то в этой травме обвинить – а вина в таких случаях легко ложится на подсудимого.
– Подожди-ка минутку, – бросил я Гарри, направляясь к дверям.
В коридоре я ответил на звонок.
– Ну, что там у тебя? – спросил я у Блок.
– Вроде что-то вырисовывается. Дэниел Миллер знал планировку дома Нильсенов. Нам нужно найти связь между ним и Нильсенами.
– Нам надо пошевеливаться. Нужно поскорей найти ее.
– Думаешь, я это не понимаю? Просто не знаю, что я сделаю, если…
– Прекрати. Этому не бывать. Мы этого не допустим. Федералам удалось что-нибудь выяснить у хозяина той чердачной квартиры?
– Особо ничего. Краткосрочная аренда, оплачена вперед. На бумаге не оформлялась.
– Что-то тут не то… В этом городе никто не сдает недвижимость в аренду, не получив хоть какую-то информацию об арендаторе – чтобы можно было прищучить его, если что-то пойдет не так.
– Федералы говорят, что ничего не нашли.
– Домовладелец лжет, и я вроде знаю почему. Есть кое-кто, с кем тебе стоит поговорить. Это адвокат, обслуживающий всяких левых арендодателей, зовут его Арчи Банзен. Он вряд ли захочет хоть чем-нибудь с тобой поделиться, так что не исключено, что придется на него надавить. Просто чтоб ты знала: у Банзена есть защита. Его личный телохранитель – бывший рестлер по кличке Лунатик. Шесть футов пять дюймов, пятьсот фунтов как минимум[38]. Жрет одни только стероиды. Очень сильный и злобный как черт. Будь с ним поаккуратней…
– Что? Думаешь, я с ним не справлюсь?
– Нет, я хотел сказать, аккуратней в том смысле, что не сломай ему что-нибудь жизненно важное.
Глава 33
Эдди
Проговорили мы с Блок примерно полчаса. Закончив разговор, я набрал номер офиса, и Дениз сняла трубку.
– Мне нужно, чтобы вы взяли из кассы триста долларов наличными и купили за две сотни подарочный ваучер на обед в одном ресторане. А потом чтобы наняли лимузин с водителем на весь день по безналу, – сказал я.
– Погодите, а зачем еще сотня?
– Потом расскажу. И еще кое-что. Сейчас скину текстом один номерок. Позвоните по нему. И скажите в точности то, что я сейчас продиктую. Ручка под рукой?
– Диктуйте.
– «У нас есть один общий друг, и мы хотели бы тоже угостить его в благодарность за обед, который он организовал. Он немного застенчив, но любит парики. Блондинистые, ярко-белые, причем чем ненатуральней, тем лучше. Тысячу сверху выплатим прямо сейчас. И еще: он очень бережется от ковида, так что понадобится маска».
– Это все?
– Все. Закиньте эти деньги на офисную кредитную карту. Она у вас с собой?
– Что это вы такое творите, черт возьми? – спросила Дениз.
– Занимаюсь юридической практикой. Доверьтесь мне. Как только закончите с этим, возьмите свою папку с зажимом и блокнот и к обеденному перерыву подходите к подъезду суда на Сентер-стрит.
Если Дениз сказала, что что-то сделает, – значит, железно так и будет.
Я вернулся в зал суда. Когда я занял свое место рядом с Гарри, доктор Фарли Климптон уже толокся с лазерной указкой в руке возле увеличенной до несусветного размера – примерно шесть на пять футов – фотографии Стейси Нильсен, на которой она лежала мертвой рядом со своим мужем.
– Раны на груди у Стейси Нильсен, как и у прочих жертв, были нанесены каким-то необычайно прочным и невероятно острым предметом – предположительно ножом с симметричным остроконечным лезвием неизвестного происхождения, более чем вероятно каким-то экзотическим, ручной работы. Лезвие было достаточно острым и прочным, чтобы пробить грудинную кость. Никаких металлических частиц в ране обнаружено не было – после того как песок, заполнявший раневую полость, был просеян, а трещина в кости исследована с помощью рентгена.
Я наклонился к Гарри, шепнул:
