Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Корчась от озноба, Денис забрался в машину и подал ее назад, выворачивая руль.

Девушка вроде пропала. Растворилась в лесном сумраке и слабом сиянии огня, лизавшего обивку в салоне поврежденного транспорта.

Теперь дорога тянулась в обратном направлении, виляя из стороны в сторону. Денису пришло в голову, что так же постыдно, вероятно, сбежал и Казя. По крайней мере, они с Аркадием Семеновичем никого не убили. В правый бок Денису что-то уперлось. Он опустил голову и понял, что опасность еще не миновала.

Табельный пистолет Плодовникова давил ему на ребра.

— Ты смотрел на нее, сынок?

— Что? — Денис перевел взгляд на дорогу, потом опять посмотрел на Плодовникова. — Прекратите, Аркадий Семенович! Что вы делаете?

— Ты смотрел на ее грудь, Денис?

— Да какую еще грудь, господи?

— Представлял, какая она там?

Денис не знал, как правильно ответить. Он смотрел на ту девушку, но ничего не представлял, потому что видел перед собой лишь существо, от которого веяло холодом и ужасом — черной насмешливой смертью.

— Нет, Аркадий Семенович, я не смотрел. Вообще.

— А вот это прекрасно. Великолепно. — Оружие вернулось в кобуру. Плодовников улыбался. — Езжай быстрее, сынок. У меня хорошее предчувствие.

— А что… что-то случится? — рискнул спросить Денис.

— А ты как думаешь? Тома вот-вот появится.

Да, Тома вот-вот появится. И Денису придется с этим жить.

2.

Когда полицейские ушли, Воан подобрал пиво, оставленное Шустровым. Кренник почти сразу утопал куда-то в душевые. Мила вышагивала среди тел в фармацевтическом складе длинными, осторожными шагами цапли. Лицо ее закрывала медицинская маска. По ходу движения Мила делала снимки на компактный фотоаппарат.

— Возьми маску, Воан. Если хочешь, добавим на нее капельку эвкалипта. Как будто коала грызет листики. Или как будто внюхиваешься в ее задницу, учитывая, чем мы сейчас дышим. Я не про свежесть дыхания. Господи, у меня ведь не пахло изо рта?

— Всё в полном порядке. — Он отказался от маски и открыл пиво. — Кинешь кость?

— В смысле как собаке? А, ты о том, что я узнала. Ну, узнала я немало. Или мало. Как посмотреть. Вот этот «экземпляр» был обернут в ткань с квасцами.

— Ткань с квасцами?

Воан взглянул на тело, извлеченное из басовой трубы орга́на.

Срезанные бинты Мила собрала в неопрятную груду на одной из тумбочек. Бинты скрывали очередную «тому». Ее клетчатая школьная юбка насквозь промокла от ректальной и вагинальной черной слизи. Воана передернуло от мысли, что эта слизь бежала по ногам покойницы, а потом скапливалась и подтекала у басовой трубы.

Глаза и рот «томы» покрывало что-то твердое и белое, как восковая печать.

— Квасцы — это двойная сернокислая соль алюминия. Или щелочного металла. Натуральный дезодорант позапрошлого века, — пояснила Мила. — Кто-то не хотел, чтобы она пахла. Но просчитался. Это как спутать сигарету с сигарой.

Воан отпил глоток пива:

— Да, теперь понятно, почему витал такой душок. Орга́н гнал его наружу вместе с потоками воздуха — через слуховое окно. Но я не думаю, что этого достаточно, чтобы так смердело. Как думаешь, могла пахнуть сама музыка?

— Сама музыка? — Мила наморщила лоб. — Нет, это вряд ли. И вообще, душок у нас витал и без органного оркестра.

— Правда? А знаешь, я вот совсем не удивлен.

Если пахло и в те дни, когда орга́н молчал, то наведаться в первую очередь стоило в кабинет Устьянцевой. Что она там говорила про зловоние в комнате отдыха? Делая глоток, Воан зажал нос. Вонь на фармацевтическом складе была густой и вязкой. Никакие «медицинские дезодоранты» уже не справлялись.

— Видишь ее глаза и рот? — Мила показала на «тому» из орга́на. — Это воск. Обыкновенный. Его использовали, чтобы избежать вытекания жидкостей. Наверное, это сработало бы, если бы тело впихнули в трубу вниз головой. Кстати, кто это сделал?

Воан пожал плечами. Он допил пиво и взял медицинскую маску.

— Гм. Моя «задница коалы» пахнет пивными дрожжами. Думаю, исполнители этого ужаса — самый скучный местный музыкальный дуэт. Увы, участники больше не гастролируют.

Воан проследил, чтобы Скорбного заперли в актовом зале вместе с его разбитым органным корытом. А Мишаня и без того торчал в классе биологии. По крайней мере, Воан был убежден в этом.

— Мила, ты можешь сказать, как ее убили? Не то чтобы это было так важно, но это может что-нибудь прояснить.

— О, ее закололи. Видишь вот эти крошечные отметинки на животе?

Воан кивнул. Школьная рубашка была срезана, как и бинты, так что он прекрасно всё видел.

— Кололи чем-то вроде мизерикорда?

— Что это? Какой-то шприц? Название такое медицинское.

— Нет, это кинжал милосердия. Средневековая дичь.

— Я вот чего не пойму, Воан. Почему они не залили воск туда? Я про ее естественные отверстия. Решили, что это аморально? А быть такими тупицами разве не аморально?

— Возможно, конкретно это убийство не имело сексуального подтекста. Или имело, но не в привычном понимании. — Воан рассматривал все варианты. — Убийцы могли решить, что это осквернит Тому. Но им действительно стоило впихнуть ее головой вниз.

— Но они не догадались.

— Не догадались.

— Она правда стучала там, в трубе? — спросила Мила.

— Кто тебе это сказал?

— Охранники. Которые принесли тело. Вы ведь с ними пришли. Один так трясся, что я его слегка уколола. Немного успокоительного в попку. Он и не заметил. Может, надо было и тебя уколоть?

Не выдержав, Воан рассмеялся. Мила постояла, как будто решая, что с таким дурнем делать, и тоже расхохоталась. Она подошла к Воану и встала рядом, отрешенно посматривая на фотоаппарат у себя в руках.

— Мы могли бы пойти туда, где посвежее. Или у тебя нет сил? Я ведь говорила не про свежий воздух. И не про свежесть. Господи, а ты про что подумал? Мы ведь можем и просто выйти подышать, если хочешь. Так ты… хочешь?

На губах Воана играла улыбка. Он даже показал ее, опустив маску. Ему нравилась Мила.

— Я могу и еще раз, если ты об этом. Но мне нужно пережить это… эмоционально.

Мила молчала, смотря куда-то вперед.

— А если это случится и со мной, Воан? Что, если и я тоже как-то свихнусь из-за этой Томы? Почему их так много? Разве Бог любит ее так сильно, что решил налепить столько копий?

Воан внимательно посмотрел на Милу:

— А как часто ты с ней виделась?

— Только в начале учебного года. Она принесла справки. Но я, знаешь ли, сильная. Я не свихнулась. Поможешь разрезать все эти веревки? — Мила имела