Мрак наваждения - Чжу Минчуань
Хозяин Чжао отличался любовью ко всякого рода спекуляциям, и тихое существование в горах было ему совсем не по душе. Когда он находился в реабилитационном центре, то слышал, что давно работавшие здесь сотрудники поговаривали, будто раньше сюда приезжал какой-то богатый психиатр. При себе у него были разные старинные ценности и уйма денег. Вот только, по слухам, некий пациент вдруг впал в неистовство и убил этого врача. Опасаясь неприятностей, сотрудники центра помогли подчистить место преступления, а тело доктора и все его богатства несколько раз перепрятывали, потому что боялись, что их поймают с поличным. В противном случае они бы уже давно поделили ценности между всеми поровну. Хозяин Чжао также слышал, что жена того доктора связывалась с центром, чем переполошила тогдашний персонал. Однако за последние двадцать лет все причастные либо умерли от рака, либо с ними произошли несчастные случаи, и о былых временах стали напоминать только разговоры, ходившие среди старых работников.
Хун Сяоянь тоже слышала эти слухи, когда лежала в реабилитационном центре, но она им не верила. Но однажды, когда во время добычи ласточкиных гнезд ей надо было укрыться от дождя, она обнаружила, что прежний заброшенный центр вовсе не такой уже заброшенный: там кто-то живет. Какие-то люди сидели в одной из палат, и из их разговора стало ясно, что они, возможно, знают, где находится тело убитого врача. Они собирались поделить тридцать тысяч юаней и реликвии меж собой. От этих слов у меня в голове тут же возник вопрос: неужели они могли бы потратить банкноты, которым уже столько лет? Не заподозрили бы их?
Хун Сяоянь тоже переживала на этот счет, но, услышав, что может разжиться деньгами, она повелась на легкую наживу – женщина едва сводила концы с концами. Поэтому она вернулась домой, подготовила отравленное вино и ножи и планировала под покровом сумерек сблизиться с этими людьми, а потом ударить им в спину, когда они этого не ожидали бы. Но выработка неожиданно рухнула, и мы поспешили к воротам центра, чем разрушили коварный план. Тогда Хун Сяоянь решилась на обманный ход: чтобы отвлечь наше внимание и втихую рассправиться с нами поодиночке, женщина намеренно написала кровью на стене уже известную нам надпись: «Я – сбежавший из психушки пациент. Ты ведь не догадываешься, кто я?»
– Но наверху же никого нет, – удивился я. – Ян Кэ все проверил.
Слова умирающего всегда идут от сердца. Вот и Хун Сяоянь теперь говорила начистоту: оказалось, что человек, которого мы видели в окне второго этажа, был не кем иным, как хозяином Чжао. Как раз в ту минуту на него напала Хун Сяоянь и ударила его ножом в спину. Поскольку он не попался в ее ловушку, то и отравленного вина он не пил. Помимо хозяина Чжао, на втором этаже умерло три человека. Вот только центр давно был всеми покинут, его долгие годы не ремонтировали. Само здание было детищем прошлого века, полы на верхних этажах стали хрупкими, как печенье. Когда центр переехал в новое здание, сюда понабежали люди из поселка, падкие на дармовщину, и поспиливали с окон железные решетки, а еще повынимали арматуру. Потом они понесли свою добычу в пункт утильсырья, то есть домой к Мо Кэ, где преспокойно обменяли металлолом на деньги. Именно поэтому в одной палате в полу образовалась огромная дыра. Когда Хун Сяоянь расправилась со своими жертвами, они спихнула их тела в эту дыру, и теперь останки валялись где-то на первом этаже. Естественно, Ян Кэ не мог никого найти: впотьмах он мог и не обнаружить ключ к разгадке. Он же всего лишь наскоро оглядывал палаты.
– Так они нашли того психиатра? – с глупым видом спросил я.
– Сам все узнаешь, когда войдешь, – указала на комнату в вестибюле Хун Сяоянь. Ее голос становился слабее с каждой минутой.
Я вздохнул про себя: мы искали наверху, но тот, кто был нам нужен, все время находился внизу. Это был по-настоящему умный ход. Глядя, как сознание покидает Хун Сяоянь, я жалел ее. Но когда мой взгляд упал на тетушку Лун и Мо Кэ, я еще раз убедился, что убийца сама навлекла на себя беду. Я снова проверил время: может быть, Хун Сяоянь уже долго специально пила рисовое вино, потому что она оставалась в сознании подозрительно продолжительное время. Не исключено, что Небо смилостивится над ней и Хун Сяоянь не умрет, успев протянуть до приезда врачей.
– Умоляю тебя, позаботься о моем сыне. Помоги найти ему хорошую семью – папаша его ненадежен… не отдавай ребенка на воспитание моему мужу, – стиснула зубы от боли Хун Сяоянь.
Я не ответил ей, но ломал голову над тем, как бы мог помочь Хун Сяоянь поскорее вывести токсины из организма. Однако для яда чилибухи пока еще не придумали антидот, большинство препаратов направлены на устранение симптомов отравления и поддерживающее лечение. Иначе говоря, я ничего не мог сделать, кроме как ждать «скорую» и утешать Хун Сяоянь.
В это время лил проливной дождь. В воздухе витал стойкий запах пыли, и запах плесени от сырости только крепчал. Тяжело дыша, я прислонился к стене и посмотрел в сторону комнаты, на которую до этого указала Хун Сяоянь, а потом с трудом поднялся на ноги. Кроме меня, в вестибюле было пятеро: Хун Сяоянь с сыном, дядюшка Лун с женой и Мо Кэ.
Когда я обходил Хун Сяоянь, направляясь в нужную мне комнату, она уже почти перестала сопротивляться, но все же нашла в себе силы, чтобы задать мне вопрос:
– Как ты прознал, что я – убийца?
– Я с самого начала знал, что убийца – это ты.
Я остановился и посмотрел на затертую красную надпись на стене: «Центр психиатрической реабилитации Цяотоу». На противоположной стене алели написанные кровью иероглифы.
Если бы она не стояла за авторством кровавой надписи, на ее пальцах бы не осталось следов крови. Она-то думала, что вытерла руки дочиста, но это было не так. Именно поэтому
