Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Шустров попытался поймать тело, но сразу отшатнулся, сгибаясь в рвотном позыве. Плодовников подстраховал лейтенанта, и только по этой причине мумия не грохнулась на сцену. Однако полковнику не удалось сохранить равновесие, и он мягко сел на задницу с добычей в руках. Его пальцы задрожали, касаясь роскошных волос.

Воан окинул актовый зал полубезумным взглядом. Настоящее болото из испуганных глаз. Точное отражение его собственного состояния. Может, и не точное, но очень близкое. Он подошел к микрофону.

— Кто это? Опять Тома? Кто все эти девушки?!

Его никто не слушал. Все бежали к выходам.

4.

Компашка подобралась что надо. Психопаты и убийцы. Щеба хихикнул и осекся, потому что Молот злобно посмотрел на него. Щебе захотелось рассмеяться пуще прежнего. Тело рестлера и наивное лицо десятилетнего мальчишки у кого угодно вызовут смех.

— Че сказал, козел?

— Я молчал. — Щеба отвернулся к окну.

— Нет, мне кажется, ты че-то там проблеял. Думаешь, я не врежу тебе, только потому, что ты — очкарик?

К собственному удивлению, Щеба понял, что Молот просто храбрится. Надо признать, Щебу это слегка взбодрило.

После визита молодого полицейского все приуныли. В сторону Молота никто не смотрел. Он пытался вернуть утраченный авторитет, развалившись за учительским столом. Остальные расселись по партам.

— Ну так что, очкарик? Двинуть тебе по шарам?

Щеба подошел к окну. Где-то за темнеющим лесом ветер гонял яркие молнии. Щеба вздрогнул, обнаружив, что Молот встал рядом.

— Так че, врезать? — Голос Молота звучал отстраненно. Он тоже смотрел на молнии.

В кабинете раздался журчащий звук. Все повернули головы. Это была Жанчик. Она заняла место над раковиной, благоразумно накрыв ее и свои колени складками теплой клетчатой юбки. Одной рукой она держалась за бортик, а второй поправляла наушники на шее.

— Чего? — огрызнулась Жанчик. — Лучше, чтобы я обмочилась?

— Я, вообще-то, сюда приходил отмывать пластилин с рук, — заметил Мишаня.

— От того, что ты сделал, уже не отмыться, вафля.

— Ты, что ли, отмоешься! Следи лучше за струей!

— А ты за языком!

Все опять замолчали.

Щеба понимал их раздражение и страх. Вдобавок у страха было имя — Тома Куколь. Но не та Тома, в меру вертлявая и обычная девушка, а та, что вернулась. Та, что каким-то чудовищным образом возвращалась раз за разом. Именно страх вытолкал их пару часов назад из общаги. Теперь Щеба понимал это.

Оставив Казю возиться в вестибюле педагогического общежития, Щеба и Жанчик выскочили наружу. Карина бежала впереди. Бежала так, словно это был вопрос жизни и смерти. Она видела Тому. Или чуяла. Иногда Карина выбрасывала руку с гантелью, репетируя один-единственный удар.

И множество ударов потом.

У общежития было два входа. По служебному затаскивали чистое белье и блоки с питьевой водой по вторникам. Через него компашка Молота и покинула общагу. Тогда Щеба еще не знал, что они вырубили полицейского.

Они все настигли Тому Куколь у водонапорной башни. Вышли на нее как гончие, почуявшие лису. Тома улыбалась. А потом гантель в руке Карины сделала свое тяжелое спортивное дело. На Щебу в тот момент нахлынуло облегчение: Тома никому не достанется и никогда не будет еще красивее.

Вот тогда и всплыл страх. Настоящий. Мохнатый, будто паук. Страх не перед тем, что Тома вернется. Страх того, что Тома вернется другой.

Из размышлений Щебу вывел толчок в плечо.

— А ты что с ней сделал, Щеба? — Молот смотрел с интересом. — Что-то же было?

— Ничего. Я только фотографировал.

— Ого, да это пострашнее нашего будет, да, ребят? Безразличный свидетель собственной персоной.

— Я всего лишь фотографировал, — прошептал Щеба.

Под дождь кто-то выбежал и упал. Учебный корпус будто прорвало. Наружу выскакивали люди. Они размахивали руками и кричали. Ранние сумерки пугали их, поэтому они собирались перед учебным корпусом. Что-то внутри здания страшило их, но они отказывались искать спасение в сгущавшейся тьме.

Щеба потянулся к фотоаппарату и вспомнил, что отдал его.

Он бросился в комнатку в конце класса. Там огляделся. В банках с формалином плавали коровьи и свиные сердца. Администрация не скупилась на образование, покупая даже анатомические аномалии. Где-то на полках покоилась крысиная лапка с опухолью, прозванная Браслетиком, но Щеба искал вовсе не это.

Фотоаппарат для лабораторных работ лежал за витриной. Не самый лучший, но вполне работоспособный, с мощной вспышкой. Недолго думая, Щеба разбил витрину микроскопом со стола.

Треск стекла услышали все.

— Ну вот, охренеть, — донесся голос Мишани. — Мы сейчас будем в калейдоскоп играть. А может, и стекла пожрем, как чипсов.

— Что ты там делаешь, Щебоид? — Это уже Карина проявила интерес. — Ты теперь как профессиональный взломщик: вскрываешь всё, кроме вен?

— Просто взял фотоаппарат.

Единственное окно комнатки было затемнено, спасая образцы от солнечных лучей, поэтому Щеба вернулся в класс. Подошел к окну, у которого всё еще стоял Молот. Щеба включил фотоаппарат и быстро настроил его, учитывая погоду и освещение. Сделав несколько снимков, Щеба понял, что придется как-то решить проблему с окном.

— Ну и че там у вас? — Карина подошла к ним. При виде разбегавшихся людей ее глаза округлились. — Только не говорите, что это опять она…

— Слушай, Молот, а вышиби окно, а? — попросил Щеба. — Съемке мешает.

Молот окинул взглядом оконную раму, потом осмотрел класс, задержав взгляд на одном из стульев.

— А там замочек, — глумливым голосом подсказал Мишаня. — Можно его сломать. С божьей помощью. Помолимся, братья и систры во грехе.

Оконные блокираторы стояли везде, где существовала вероятность, что детишки могут выпасть наружу. Молот повернул ручку оконной створки и с силой дернул.

Замок тренькнул, и окно распахнулось.

Щебе вдруг захотелось закричать: «Свобода! Свобода и гравитация, мамуля!» Но он подумал, что это неуважительно по отношению к тем, кто сейчас внизу захлебывался от ужаса.

Теперь к окнам подошли все. Толпу по-прежнему раздирало противоречивое желание: сбежать и остаться на свету, у привычного строения.

— По ходу, нашли еще одну, — задумчиво протянула Жанчик, — хоть я и не понимаю, как такое может быть. И совесть всё равно мучает. И ненависть. И…

Тут освещение в классе погасло, и Жанчик осеклась.

Вдалеке полыхнуло. Дождевые поля проколол огненный штопор. Буря. Надвигалась какая-то жуткая буря. Едва гром стих, в коридоре заслышались шажки.

Все обернулись.

— Нас ведь заперли, да? — Рубцы на лице Алисы потемнели от волнения.

— А ты бы хотела, чтобы дверь отворилась, как по мановению волшебной палочки? — съязвил Мишаня. — Вот куда эти лбы из охраны подевались?

— Наверное, они внизу с остальными.

Все опять посмотрели на школьный двор и мрачные лужайки.