Собор темных тайн - Клио Кертику
– Хочешь, уйдем? – спросил я больше утвердительно, еще до того, как Ализ вспомнила о моем присутствии.
Мое сердце рвалось прочь отсюда, животный страх сковал щиколотки. В первую очередь я говорил это себе. Не ее я уговаривал, а себя.
Она со страхом взглянула на меня, тяжело сглотнула и слабо кивнула. Тогда я и начал действовать. Безумная пляска продолжалась, когда я осторожно встал и потянул за собой Ализ. Она вложила свою руку в мою и направилась за мной. Я двигался, стараясь не задеть танцующих и остальных участников торжества, срезая путь чуть наискось, чтобы как можно быстрее миновать всю толпу.
Рука Ализ в моей становилась все более осязаемой.
Справа от меня как будто мелькнуло лицо Алена, но я двигался дальше. Чем дальше я продвигался, тем безудержней, громче становилась музыка. Теперь я слышал свой пульс, циркулирующую кровь в ушах, в висках, всюду. Мой взгляд зацепился за парочку, привалившуюся к стволу дерева.
Рука Ализ сильнее сжала мою, наверное, и она их заметила.
Где выход? Все это время я двигался туда, где, по моим воспоминаниям, был выход из зала, но теперь здесь был лес. Бесноватый лес.
В нос ударил какой-то незнакомый запах, как будто бы крови, или яда, или бездны. Не знаю, что стало последней каплей – потная рука Ализ, сжимавшая мою, общее сумасшествие, вид голых тел или все вместе, – но я дернул Ализ за предплечье на себя и толкнул в сторону ближайшего стола, не ослабляя хватки.
Наверное, тогда я еще сомневался в своих действиях, но, заметив в ее глазах то же безумие, что и у меня, я прижался к ней всем телом. Наши лица оказались настолько близко, что я наконец-то смог сбежать от этого общего хаоса, я больше не видел того, что происходило вокруг. Теперь хаос стал только нашим.
Я прижался к ее губам, увидел, как они раскрылись навстречу моим, и запустил руку в темные волосы где-то около затылка.
Наверное, только тогда я стал понимать, что это сон. Хотя во снах люди обычно не понимают, что это на самом деле. Музыка стихла, а я так и прижимался к ней. Все было прекрасно, пока мы пребывали в свободном падении, летели вниз в абсолютной темноте.
Пока я не услышал едва различимый голос Фергюса.
– Ты не думай, о самом главном и последнем желании я тоже не забыл. Считаю, момент настал.
Я оторвался от губ Ализ. Она наполовину сидела, наполовину лежала подо мной, на том столе, к которому я ее толкнул. Она ошеломленно глядела на меня, но платье ее все еще оставалось чистым. Даже не знаю, почему это было так важно.
Мы переводили дыхание, изумленно глядя друг на друга.
Музыка молчала, а мы и не заметили этого. Я с ужасом понял, что стол, на котором мы устроились, был по-прежнему наш. Значит, у меня не получилось оттащить ее даже на десять метров. Я с ужасом взглянул туда, где сейчас стоял Фергюс.
Он замер в изящном поклоне, указывая одной рукой в нашу сторону и поглядывая при этом на правителей.
Лиам все это время был в одежде и не менял своей позы. Я поймал его взгляд слишком поздно. Страх обдал меня ледяной волной.
Этот взгляд и выдернул меня из странного сна. Я очнулся ночью, посреди своей комнаты. Лежа на правом боку, я оглядел комнату, будто не веря в происходящее, а затем перевернулся на спину.
«Начитался опять всякого», – подумалось мне, когда я всмотрелся в темноту ночи, где лежала одна из тех странных книжек, с которыми я знакомился в то время.
Тогда я, кажется, читал про творчество Рубенса и погружался в поразившую меня символику дионисийских празднеств.
Это было оно. Не иначе как я побывал на празднике Диониса.
Одной рукой я убрал растрепанные волосы со лба, а другой почесал нос.
Какая-то часть меня осталась в том сне, первозданная и манящая. Некоторые фрагменты этого сна я не могу разгадать до сих пор, но тем не менее они запомнились мне. Порой я раздумываю о том, что значат сны для нас и нашего будущего? Какие-то фрагменты воплотились в жизнь, но я не знаю, стоит ли притягивать мое суждение за уши и говорить, что все сны имеют смысл. Иногда мне снились мои переживания, накопленные в течение нескольких дней. Случалось такое, что снились абсолютно фантастичные сюжеты, как в эту ночь, а позже я понимал, что они воплощают мои тайные желания. Страсти из греческой мифологии меня цепляли, я мало вдумывался в смыслы, скрытые за ними, но все поверхностное считывалось мною на раз. Представить моих друзей, в частности Ализ, на таком празднике накануне студенческого бала было очень забавно со стороны моего подсознания. Или что там на самом деле создает наши сны?
Я объяснил себе этот сон так: Фергюс в нашей компании всегда был главным зачинщиком, поэтому неудивительно, что на подобном празднике для него нашлась чуть ли не главная роль. Мне легко было представить его в образе сатира со скрывающимися под кудрями маленькими рожками. Он обвешивал Эдит змеями – возможно, так мое подсознание указывало на то, что они сейчас в ссоре? У кого-то вообще получалось трактовать сны однозначно? Например, только одна змея во сне олицетворяла и мудрость, и исцеление, и коварство. От чего должна была исцелиться Эдит? Возможно, сейчас я знаю ответ, но какую роль это играло тогда? Мое подсознание знало что-то и предупреждало меня или это просто яркий фантастический сон после прочтения одной из впечатляющих книг?
Глава 23
В тот вечер шел снег. Отблески фонарного света золотили снежные комочки, ложащиеся на светлые барельефы, танцующие вокруг стройных колоннад главного входа.
Лиам учтиво заехал за всеми нами. В этот вечер, как я думал, мне посчастливилось сопровождать Ализ, в итоге сопровождали ее все трое за неимением пар у оставшихся двух. С нами не было Эдит. А вот Фергюс был, о чем я успел пожалеть. Хорошо, что Ализ мы забирали последней и он успел высказаться до встречи с ней.
– Вот оно что значит, а Кензи у нас романтик, – заметил он, перегнувшись на заднее сиденье. – Вполне все честно, товарищ, в самом-то деле. Я проиграл тебе во времени, но кто бы мог подумать, что ты
