Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории - Виктор Динас

После двух рюмок увлекательный разговор возобновился под какое-то дурацкое развлекательное шоу. Оба собеседника перешли на «ты», став друг для друга соответственно «Иванычем» и «Степанычем».

— Нет, Степаныч, чудес не бывает, — мотал головой гость. — Мы эту загадку все равно разгадаем. Теперь это вопрос профессиональной чести. Расскажи мне подробно, чем ты занимался двадцать девятого после чаепития.

— Ружье чистил. Потом дрова пилил в сарае.

— Долго пилил?

— Час.

— Когда это было?

— Где-то с семи до восьми. Кстати, тогда и снегопад начался.

— Когда ты в сарай пошел, входную дверь запер? Нет? Отлично. Что-то необычное было, пока ты дрова пилил?

— Дай вспомнить… А, Жучок залаял. Я на всякий случай выглянул из сарая — никого. Верно, куницу или лису учуял. На людей он иначе лает — ты сам видел.

— Когда примерно Жучок залаял?

— Точно не скажу… Ближе к восьми, чем к семи, потому что я тогда сделал большую часть работы. Может, без двадцати восемь, может, без пятнадцати.

— Когда ты выглянул на лай Жучка, снег уже шел?

— Начинался. Но земля была еще голая. Это все в ту ночь насыпало — декабрь нынче бесснежный выдался.

— Что было потом?

— Ничего. Принес дров, покормил Жучка, пол на кухне протер — очень уж грязный был…

— То есть после восьми вечера ты из дому не выходил?

— Нет. Сортир находится в сенях, как ты заметил, так что соваться на улицу было незачем.

— А ты сидел на кухне или перемещался по дому? Сколько у тебя комнат?

— Комнат у меня две, я заходил и в одну, и в другую.

— Еще один вопрос: когда ты закончил с дровами, снегом хоть немного землю припорошило?

— Да. Тоненьким таким слоем… как сахарная пудра, на которой хорошо отпечатались лапы Жучка. Погоди-ка… Ты хочешь сказать, что Жучок залаял на вора? Что он пришел без двадцати восемь, взял коньяк и ушел? По лесу в метель? Рискуя сбиться с пути и замерзнуть?

— Это одна версия.

— А вторая какая?

— Вор вообще не выходил из твоего дома. Ни двадцать девятого, ни тридцатого. Посуди сам: он мог зайти в сторожку только в промежутке с семи до восьми вечера, а конкретнее, в тот момент, когда залаял Жучок. Но тогда бы ему пришлось выскочить на улицу сразу после того, как он зашел в дом — еще до того, как начался снег, потому что, как ты говоришь, на едва припорошенных дорожках не было следов. Он просто не успел бы ничего украсть.

— Да и Жучок не пустил бы чужого.

— Степаныч! Ты меня удивляешь. Какой чужой? Вор знал, где стоит коньяк, он не искал его — значит, бывал у тебя в доме! Он сидел на этой кухне! Может, на той же табуретке, что я сижу. Потому и Жучок один раз тявкнул! Он просто поздоровался. Поздоровался — но не попрощался, из чего я делаю вывод, что вор из дому не вышел.

— Погоди, — замахал руками Степаныч. — Погоди. Если вор тут бывал, то он должен знать, что вечерами я всегда дома! Зимой — точно! Он что, экстрасенс и заранее знал, что я час проторчу в сарае?

— Он не знал, Степаныч. Он пришел не красть, а выпить.

— Выпить? То есть я этой гниде уже наливал?

— Именно, Ватсон! Он пришел зимним вечером, гонимый мучительной жаждой. Он вошел в дом — благо дверь не заперта, увидел, что тебя нет… Ты свет в кухне выключал, кстати?

— Нет…

— Вот. Он решил подождать — ясно же, что хозяин где-то рядом! Кстати, он мог оставить следы на полу, но так как пол был грязный, ты, когда вернулся из сарая, их не приметил. В общем, ты задержался, а он по дороге замерз и очень хотел согреться. Открыл шкафчик, увидел, что коньяк на прежнем месте, — и не выдержал. Схватил бутылку и к двери — а тут ты идешь. Что оставалось несчастному? Только ринуться на чердак. Там он вылакал «Наполеон» и свалился в отключке до утра. Ты когда последний раз был на чердаке?

— Позавчера утром… Постой. Ты хочешь сказать, что второй день в моем доме вор, а я ни сном ни духом?

— Именно. Я даже знаю, кто он. То есть не имя, а социальный профиль. Это алкаш и маргинал. У него никого нет, он жалок, он утратил цель в жизни, но умирать еще не хочет и мозги пропиты не окончательно.

— Как ты это понял?

— Элементарно, Ватсон! Человек идет в лес на ночь глядя в надежде выпить — кто на такое способен, кроме алкаша? Ближе ему нигде не нальют, иначе б он не перся так далеко — стало быть, маргинал. Если бы он был менее жалок и труслив, то, даже выпив, подождал бы хозяина, покаялся — ну, не убил бы ты его за этот коньяк, верно? Но если бы он растерял остатки разума, то не смог бы прятаться двое суток.

— Если он не совсем дурак, так чего не убежал вчера после обеда, когда я баню топил? Или сегодня, когда я тебя оштрафовать собирался?

— А куда ему идти, старику Мармеладову? Я думаю, ему здесь нравится. Говоришь, у тебя чердак вместо холодильника? И много там провизии?

На экране появилась красивая надпись: «Новогоднее поздравление Президента Российской Федерации», но собеседники не обратили на это ни малейшего внимания.

— У меня там и окорок олений, и рыба копченая висит, — помрачнел лесник. — Блин, неужели сожрал? А где он воду берет?

— Спускается вниз, пока тебя нет, воду пьет из ведра. Но поскольку он понимает, что следов оставлять нельзя, то мозги у него еще есть. Хитер, собака. Подозреваю, что он бывший интеллигент или что-то в этом роде. Пришел он из деревни… Бывший агроном? Счетовод? Спившийся ветеринар?

С этими словами Игорь Иванович разлил самогон по рюмкам.

— Учитель математики… Викентьич… — прошептал лесник. — Да ну, не может быть.

Президент завершил свое выступление, и золотая стрелка побежала по синему циферблату. За окнами бушевала вьюга.

— Ну что, с Новым годом! — Гость поднял рюмку, и в это мгновение Жучок залаял в сенях.

— С Новым годом!

Гость и хозяин встали, стукнувшись рюмками под оглушительный звон курантов. Он помешал им услышать скрип открываемой двери, так что появление еще одного гостя застало их врасплох.

На пороге кухни возник маленький красноносый седой человечек со сморщенным лицом. Его наряд даже с большой натяжкой нельзя было назвать праздничным: из-под старой телогрейки лесника, достававшей человечку до колен, виднелись синие спортивные штаны.

Лесник от неожиданности выронил