Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории - Виктор Динас
Новый год — домашний праздник, который полагается встречать с семьей. Была и у него семья: мама, жена и сын. Но мать умерла, жена бросила, а сын уехал за границу. И он заполняет свободное время — а его что-то слишком много — тем, что пытается изображать из себя фотографа. Но его работы в фотобанках толком не продаются.
Поток грустных размышлений неожиданно был прерван собачьим лаем. Неизвестно откуда взявшийся пес запрыгал вокруг Игоря Ивановича, захлебываясь от злости. Через несколько секунд из-за деревьев вышел еще один не предусмотренный программой персонаж — рослый бородатый мужик в потертой короткой дубленке, в ушанке, валенках и с ружьем. Вместо приветствия он поинтересовался у Игоря Ивановича, что он здесь делает.
— А вы кто такой? — спросил в ответ Игорь Иванович.
— Я здешний лесник. Так что вы делаете в заповеднике?
— Фотографирую природу.
— Машину тоже фотографируете? Не видели, когда въезжали, правила пребывания в заповеднике? Пользоваться автомобильным транспортом на всей его территории запрещено!
Игорь Иванович скривился. Разумеется, он был неправ, но глупое самолюбие заставило его затеять бессмысленный спор.
— А, так я должен заплатить еще и «за использование лесных ресурсов»? Штраф за транспорт и сбор за мифические ресурсы?
— Ты такой умный, да? Так представь, что от леса останется, если по нему все подряд будут на машинах разъезжать и еловый молодняк вырубать!
— Ты чё, с дуба рухнул? Какой молодняк? Ты вообще знаешь, кто я?
— Нарушитель, а может, и браконьер. Ишь, фотоаппаратом прикрылся! Багажник покажи!
— Права не имеешь, — уверенно ответил Игорь Иванович, получивший в свое время, пусть и заочно, высшее юридическое образование. — Ты мне лучше покажи копию постановления о сборе за использование лесных ресурсов. И квитанцию выпиши.
— Пойдем ко мне, я тебе все покажу, — раскраснелся и без того не бледный лесник.
— И пойду. И даже поеду.
— Э нет, машину тут оставь. Нельзя. Да и не проедешь.
Вязкий, ненужный и утомительный разговор закончился пешим походом в сторожку. Через некоторое время успокоившийся лесник заговорил с неожиданным визитером уже спокойнее, да и тот подостыл.
— Вот лисица пробежала, — показывал лесник на мелкие, похожие на собачьи следы на снегу. — А здесь кабан спину о ствол чесал. Я в лесу двадцать лет живу, для меня он весь — открытая книга. Я по любому следу пройду, любого зверя распознаю.
Через полчаса перед ними открылась большая поляна, окруженная высокими заснеженными деревьями. В центре поляны стоял дом лесника, сложенный из толстых бревен. Покатая крыша, небольшие окна в резных наличниках и крыльцо с лестницей в две ступеньки придавали избе живописный вид. Справа от дома виднелось приземистое строение — как пояснил хозяин, дровяной склад, чуть поодаль расположилась небольшая банька. Между домом, складом и банькой хозяин расчистил в снегу неширокие дорожки. Из лесу к дому вела двойная цепочка следов — человека и собаки. Игорь Иванович невольно подумал, что лесник мог бы немного помахать лопатой и проложить дорожку и по поляне.
— Живописный у вас домик.
— Тоже сфотографировать хотите?
— Без вспышки не получится — уже слишком темно.
День быстро догорел. Порывистый ветер качал верхушки елей — Игорь Иванович подумал, что сегодня, пожалуй, не избежать снегопада.
— Метель надвигается. — Лесник отряхнул валенки на крыльце. — Ладно, выпишу штраф по-быстрому, чтобы вы успели вернуться домой.
По-быстрому, однако, не получилось. Не успели они раздеться-разуться и пройти на кухню, как завыл ветер, и в окна ударили первые белые хлопья. Снегопад мгновенно перешел в метелицу, а метелица — в настоящую зимнюю бурю, к большому смущению лесника.
— Подставил я вас. Как теперь из лесу выберетесь? Пока до машины дойдете, ее заметет.
Игорь Иванович вместо ответа осматривался по сторонам с неожиданным любопытством.
Большую часть уютной кухни занимала старинная печка, облицованная расписными изразцами. С печкой негласно соперничала современная газовая плитка на две конфорки: на одной из них стоял старый чайник — без свистка, с длинным носиком, на другой — кастрюля с облупившейся эмалью. Рядом с металлическим рукомойником того примитивного типа, который до сих пор встречается в поездах, притулилось ведро с водой, заботливо прикрытое пластиковой крышкой. На угловой полке у окна раскинул рожки-антенны маленький телевизор. Под клеенкой, с которой давно стерся рисунок, спрятался массивный стол. Над ним висел стенной шкафчик — на его дверцах были намалеваны розочки в стиле жостовских подносов. С потолка живописно свешивались гирлянды сушеных грибов, лука и жгучего перца. Из-за обилия предметов интерьера кухня казалась маленькой, и в то же время в ней чего-то не хватало.
— Хорошо у вас… вот только холодильника не вижу.
— Мне без надобности — я припасы держу на чердаке. Ну так как? Пообедаем — я с утра не жрамши, и я вас отведу к машине.
После сытного обеда Игоря Ивановича разморило самым банальным образом. Мысль о том, чтобы прямо сейчас выходить на мороз, тащиться по лесу через упорно не унимавшуюся вьюгу, раскапывать машину и пытаться выехать, преодолевая сугробы, показалась нелепой. Куда идти, зачем идти, если здесь так хорошо и тепло? Тем более что машина наверняка застрянет в сугробах, и ему придется или ночевать в ней, или пилить обратно через метель на эту же кухню.
— А какие у вас планы на сегодняшний вечер? — спросил он хозяина, доставшего из стенного шкафчика жестяную чайную банку с изображением британского парламента.
— Какие планы… Встречу Новый год, посмотрю телевизор и лягу спать.
— Если вы не против, я составлю вам компанию.
К счастью, в заколдованном лесу не было проблем со связью — Игорь Иванович без труда дозвонился до Алексея, пригласившего его на новогодний банкет. И хотя Леха произнес все положенные в таком случае слова, Игорю Ивановичу показалось, что бывший сосед по кабинету не слишком огорчен его отсутствием.
— Вы что же… тоже без семьи? — осторожно поинтересовался хозяин, и этот вопрос послужил началом долгой и неожиданно откровенной беседы между двумя совершенно непохожими людьми, которых в новогодний вечер метель свела под одной крышей.
Откровенности сильно способствовала поллитровка с мутноватым самогоном, причем
