Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

У подножия водонапорной башни лежала черноволосая девушка.

Вероятно, та самая. Та, что мелькнула в окне и которую Воан заметил, когда покидал мастерскую искусств. Трава у ее головы неприятно покраснела, впитывая кровь. Но дождь уже возвращал газону цвет унылого апрельского пластика.

Рядом замерли две группки старшеклассников.

Здоровяк в перчатках вытирал лицо. Воану он казался умывающимся младенцем. Рядом стояла Алиса Белых. Ее шрамы-черви, пересекающие лицо, набухли от напряжения. Блондинку обнимал за плечо парень с крестом под галстуком. Справа сгрудились Щеба, Карина и Жанчик — узники пятого блока, которым полагалось бы находиться совсем в другом месте. Впрочем, как и Алисе.

Зафиксировав в памяти их сосредоточенные и напуганные физиономии, Воан опустил глаза.

Лицо черноволосой девушки превратилось во влажную, бесформенную массу. Рядом, в траве, торчала цельнолитая голубоватая гантелька. Кто-то выронил ее, и один из шаров наполовину увяз в почве. Второй шар, с кровью и белыми осколками, возвышался над газоном, словно чудовищный крошечный памятник.

— Кто это? — Голос Воана был сиплым. — А пока будете отвечать, стойте-ка все на месте. Аркадий Семенович, ты здесь?

— Прямо позади тебя, сынок. Держу этих тварей на мушке.

— Сдвинься в сторону, чтобы не подстрелить меня. Итак, повторяю: кто это?

Первым опомнился Щеба. Он кивнул в сторону трупа.

— Это Куколь.

Щеба держал в руке смартфон. И держал так, будто снимал что-то. Это привело Воана в ярость.

— Что ты там снял, говнюк? Гони сюда свой коммутатор!

— А вы камеру вернете? — жалобно спросил Щеба.

— Заткнись.

Воан выдернул смартфон из его пальцев и запустил последний ролик. Быстро промотал его туда-сюда.

Ничего.

Щеба заснял всё в своем неповторимом авторском стиле — когда злодеяние лишь подразумевалось. На видео были только ноги. Множество ног, топтавших аккуратно подстриженную траву. Потом к ним упала черноволосая девушка, повернув лицо в другую сторону. Щеба отвел камеру. Вернул он ее лишь тогда, когда на траве остались только девушка с разбитой головой и гантель.

Плодовников обвел всех изумленным взглядом. Он тоже краем глаза посмотрел видео.

— Да вы гребнулись, что ли, на всю голову?

— Тише, Семеныч, остынь. Сейчас будут говорить тигры. — Воан закинул смартфон Щебы в карман. — Кто из вас сделал это?

Никто ему не ответил.

— О, вот оно что. Хотите, чтобы я спросил так, как вы любите, да? Хорошо. Я немного разбираюсь в этой игре. Пусть. Давайте. Кто из вас, кусков дерьма, убил Тому Куколь?

Лицо здоровяка в перчатках преобразилось. Он болезненно ухмыльнулся.

— Я.

Кривя губы в дрожащей улыбке, Алиса вскинула голову:

— Я.

Парень с крестом под галстуком молча поднял два пальца, показывая, что тоже при делах.

— А я уже и так созналась. — Жанчик хихикнула, покусывая амбушюры наушников, с которыми, видимо, никогда не расставалась. — Но могу и повторить для особо одаренных. Я-я.

— И я тоже, — прошептала Карина. Она изучала труп пустым взглядом. — Я ведь говорила, что распотрошу ее как свинью. И даже без пузырьков…

Воан посмотрел на Щебу:

— А что скажешь ты, папарацци? Или ты у нас чисто вуайерист: торчишь в шкафу и наяриваешь стручок, пока дылдоны пялят мамку?

Щеба покраснел и исторг неясный звук.

Кивнув, Воан наставил револьвер на Алису:

— Где полицейский, что отводил тебя, Алиса? Где Шустров?

Блондинка открыла рот — и тут Воан выстрелил. Пальнул практически не глядя.

Пуля воткнулась в почву, забрызгав ноги и клетчатую юбку Алисы землей и ошметками травы.

— Эта крошечная штучка, которая только что ушла в преисподнюю, должна сообщить вам о нескольких вещах. — Воана знобило. Кости ломило в каком-то сумасшедшем приступе. — О том, какой я безразличный по отношению к подобному вам зверью. О том, что я нервный. И о том, что у меня срывает башню, когда что-то происходит с людьми, выполняющими свой долг. Где Шустров?!

Ему ответил парень с крестом под галстуком.

— Да в подвале он. Эй, эй, тише. В старом суперподвале под общагой. Ниче ему не сделали. Даже наручники оставили, в которых он Алиску тащил. Только рацию забрали. Она за стойкой в общаге.

Револьвер Воана отыскал новую цель и незримо пригвоздил ее.

— Значит, ты, урод, и покажешь, где это. Покажешь вот этому усатому джентльмену в форме. Усек?

Кивок был доходчивым, и Воан решил, что парень действительно усек.

В шум дождя и гул водонапорной башни вплелся какой-то новый звук.

Воан повернул голову.

К ним шла Устьянцева, неся над головой свой ярко-желтый зонт. Она зажимала ладонью рот, но из него всё равно вырывались какие-то прихлебывания.

— Это Куколь? — Она опять приглушенно рассмеялась. — Ну и кто теперь меня хоть в чем-то обвинит, а? После такого обвинить уже невозможно.

Воан зачем-то вытаращил глаза, пародируя директрису. А потом расхохотался. Гулко и неестественно. Резко умолк.

— Я вас обвиню. А может, сразу же и арестую, госпожа директор.

— Держите карман шире, господин Машина. Вы мне ничего не пришьете.

— Вы правы: иголка с ниткой подождут. Выделите помещение для этих деток. Где-нибудь в учебном корпусе на третьем этаже. Чтобы не спрыгнули. И приставьте туда своих никчемных охранников. Да, тело отправьте в морг.

Устьянцева нахмурилась:

— Помилуй бог. Да откуда ж у нас морг?

— Просто пусть отнесут тело к Миле в медицинский центр. Как закончите с этим, соберите всех, госпожа директор. Всех, кто здесь есть. От охранников до вшей на лобках.

— Что вы… Да как вы можете так выражаться! Для чего это все?

— О, вам понравится. Я буду играть в считалки.

Воан помахал револьвером, показывая, что лучше бы всем пошевеливаться.

3.

Денис Шустров наконец-то смог по-человечески вдохнуть.

Он лежал на животе. Форменная куртка натянулась так, будто его выкинули на ходу из машины, а он вместо того, чтобы перекатиться и вообще распластаться, прикипел к асфальту, как разогретый кусок резины.

— Ох ты ж… А вот это нап… нападение на…

Он перевернулся на спину.

Высокий темный потолок с блестящими трубами и клоками минеральной ваты между ними говорил о том, что Дениса швырнули в современное подземелье. Ну хорошо, не в подземелье, а в обычный подвал. О том, что это подвал, Денис понял по сырости и запаху земли, как будто где-то боронили поле.

Наручники лежали рядом, под рукой. Оставалось только возблагодарить Бога за то, что их не… Денис как ужаленный вскочил на колени, хватаясь за пояс. Пистолет был на месте. Вот теперь точно стоило кого-нибудь поблагодарить. Пропала только рация. На сей раз он лишился той, что ему дал Аркадий Семенович.

Поднявшись с колен, Денис ощупал лицо. Челюсть болела, как