Письма из тишины - Роми Хаусманн

– Хм.

– «Хм»? И всё? Тео, ты понимаешь, что это значит? Джули сама покинула дом через подвал. Конечно, не той ночью, иначе одежда была бы на ней, а не в корзине. Значит, это случилось раньше, в другой день.

– И не один раз, – вздыхаю я. Радиостанцию я так и не нашел.

– Ты знал?

– Догадывался, что она сбегает по ночам, чтобы встретиться с этим Вегнером. Наверное, боялась, что мы услышим, если она выйдет через парадную дверь. Однажды я даже поймал ее с поличным.

– Но ты ничего не сказал Бергману.

– А зачем? Бергман – болван. Он с самого начала был уверен, что Джули просто сбежала. Если б я подтвердил, что такое уже случалось, он закрыл бы дело и разбираться не стал.

Раз, два, три, раз, два, три – я нашел нужную волну! Только вальс не тот.

– Понятно, – бормочет Лив. – Еще он рассказал, что, когда приехала полиция, у вас в доме была куча соседей. И вы хотели отправить Софию к каким-то друзьям.

– Да, припоминаю… – Начинаю дирижировать пальцем в такт вальсу: раз, два, три. – София хорошо смотрелась в платье Джули.

– Не сомневаюсь. Но что было с ней утром после исчезновения Джули? Почему вы хотели убрать ее из дома? И почему там вообще было столько людей?

Я прищуриваюсь.

– Да никого особо не было. Разве что… – Прищуриваюсь сильнее. Перед мысленным взором всплывает Клаус Деллард. Но этого не может быть. С какой стати этот надутый индюк оказался бы у нас дома? – Точно не помню. Помню только, что Вера не хотела, чтобы София встречалась с полицией. София тогда все время плакала – боялась за Джули…

– Вы хотели ее защитить.

– Да.

Лив кладет руку мне на колено. Я смотрю на нее, она улыбается.

– Вы были хорошими родителями.

– Но недостаточно хорошими, да? Иначе этот репортаж не понадобился бы. – Я опускаю палец; оркестр на радио справится и без меня. А вот моя дочь – нет. Она нуждается во мне. – Лив, мы должны найти Джули.

Она кивает.

* * *

Я чувствую легкую грусть, когда стою перед многоквартирным домом в Шпандау и смотрю, как Лив уезжает. А может, я просто устал после неудобной ночевки в лодке. Поднимаюсь по лестнице в свою квартире; кто-то снова нассал в подъезде. Надеюсь, это был не я – было бы крайне неловко.

Квартира пуста – разумеется. Думаю, мне стоит прочитать лекцию. На мои лекции всегда приходит много народу. Все-таки я директор торакальной и сердечно-сосудистой хирургии в «Шарите». Я – корифей в своей области, настоящий специалист, а не самовлюбленный индюк вроде этого Клауса Делларда. Меня знают даже за границей, постоянно приглашают выступать с лекциями. Наверняка мой почтовый ящик снова ломится от приглашений.

Захожу в спальню и включаю компьютер. Так и есть: тридцать одно непрочитанное письмо. Так, это какая-то ерунда, отправляю в корзину… Открываю одно из писем – и замираю. Не могу вдохнуть. Дыхание, сердце – все на миг останавливается.

3

Небесноземельносиний

ЛАРА

С того самого мгновения, как я почувствовала действие успокоительного, я поняла – всё. Конец. Дьявол победил. Он скрывался в деталях – и во всем целиком. Он был повсюду, и власть его не знала границ. Я тонула в тумане, будто в трясине, и была уверена, что больше не всплыву. Тело он, возможно, оставит в живых – как трофей. Как чучело мертвого зверя, голову которого гордый охотник вешает на стену. Он заберет меня домой, положит на кровать и запрёт. Три приема пищи в день – а может, и ни одного, в зависимости от того, как часто и насколько долго я буду приходить в сознание. Если, конечно, после всех таблеток от моего сознания что-нибудь остается.

Тем больше было мое изумление, когда я очнулась. И снова шелест деревьев, и плеск воды, и слепящий свет… Но я по-прежнему была в больнице. Рядом стояла та женщина – врач или медсестра. Изабель, вспомнилось мне. Так он ее называл. Она вешала капельницу на штатив над моей головой. Я осторожно прищурилась, пытаясь разглядеть, нет ли его рядом. Потому что теперь-то я знала: если я его не вижу, это вовсе не значит, что его нет. Или что он не появится в следующую секунду.

– Изабель, – прошептала я, неуверенно и хрипло. Она не услышала. – Изабель, – повторила я, может, всего на полтона громче, но мне показалось, будто я кричу, и я вздрогнула от собственного голоса.

– Лара, – доброжелательно откликнулась Изабель и повернулась ко мне.

– Тс-с, – прошипела я и попыталась приложить палец к губам, но рука – да и все тело – была тяжелой, как свинец. Я не могла пошевелиться. Изабель удивленно посмотрела на меня, но послушно села на край кровати. Сейчас она казалась моложе, чем я подумала при первой встрече. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Светлые волосы до плеч, румяные щеки – воплощение самой жизни. Не то что я – кожа, натянутая на выпирающие кости.

– Всё в порядке? У вас что-то болит, Лара?

Лара. Меня снова передернуло. Впрочем, я должна была догадаться, что он назовет меня этим именем. У каждого пациента должно быть имя. Мое – Лара. Как Лара Антипова из «Доктора Живаго».

– Не волнуйтесь, – добавила Изабель. – Нам нужно провести еще несколько анализов – например, взять кровь. Поэтому мы пока не можем повысить дозировку, но…

– Нет! – перебила я, с трудом выговаривая слова. – Боли нет. Я… должна… оставаться в сознании. Помогите мне!

Изабель прищурилась.

– Он здесь? – поспешно добавила я, прежде чем она успела потратить наше драгоценное время на что-то другое.

– Кто? – спросила Изабель и посмотрела в сторону двери.

Этого ответа мне хватило.

– Какое сегодня число?

– Третье августа, – ответила она, немного опешив.

У меня на глазах выступили слезы.

– А год?

– Две тысячи двадцать третий. Лара?

Она коснулась моей руки – той, что судорожно сжимала край одеяла. Я знала, что прошли годы. Чувствовала, как сдает мое тело. Видела, как за окном одна зима сменяет другую. Но…

– Почти двадцать лет? – Этого я не ожидала. Двадцать лет я была его пленницей. Из горла вырвался хриплый звук – как у раненого зверя. – Прошу… Вы должны меня выслушать… Слышите, Изабель?

Она растерянно кивнула.

– Спасибо, – прошептала я и попыталась улыбнуться. Возможно, мне выпал еще один шанс. Самый последний.

ЛИВ

«Настроение Фила значительно улучшилось», – отмечает Лив, когда они садятся друг напротив друга