Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Не отпуская Алису, Воан развернул ее к внешней стене учебного корпуса, чуть не толкнув на облицовочные кирпичи. Дождик впивался в их странную пару — но Воану были нужны капли посерьезнее.

— Слушай мой голос, Алиса. Это просто игра. И довольно легкая. Нужно лишь только стоять. Вот так.

Он задрал голову. Ему на лицо падали капли, но самая крупная, сорвавшаяся с крыши, летела словно из-за горизонта.

— Лови капли лицом. Но только те, что с крыши. Видишь, какие они крупные? Как скоростные болиды. Я в детстве часами так стоял, наслаждаясь их полетом.

— Ты псих! Даже не больной ублюдок, а конченый псих!

— Да, такое мне тоже говорили, — усмехнулся Воан. — Расслабься и доверься каплям. Ты откроешь себе новый мир, поверь.

Алиса всхлипывала. Она уже догадалась, что он затеял.

Воан обнял ее за плечо и положил ладонь на голову. Но девушка сама подняла лицо к небу и краю крыши — к краю удивительного мира. Капли мчались им навстречу. Необычайно крупные, они буквально парили над своей собственной землей, которая для людей была всего лишь стеной. Воан посмотрел на Алису и увидел, что она с каким-то затаенным наслаждением подставляет каплям лицо.

— Покажи, не бойся. Кто это сделал?

Девушка плакала, но Воан всё равно развернул ее к себе. Коснулся ее лица. Пальцы ощущали шероховатости, поэтому Воан действовал осторожно. Макияж отваливался тонким слоем, как размокшая штукатурка.

— Кто это сделал? — повторил он.

— Тома, кто же еще! — Алиса всхлипывала. — Всё никак умирать не хотела.

— Но ты ее уделала, да? Показала, кто красивее, верно?

Девушка яростно закивала. Она явно не привыкла пользоваться косметикой, иначе бы применила что-нибудь водостойкое. Воан присмотрелся. Теперь Алису вряд ли можно считать красивой. Шрамы были припухшими. Молодые рубчики давно созрели, а сейчас поспевали рубцы посерьезнее. Они пересекали щеки и лоб девушки, напоминая бело-розовых червей.

— Шрамы не такие свежие, но и не слишком старые. Когда это случилось?

— Месяца два назад. Ну ты и урод. Урод уродский! — Алиса прятала глаза от стыда. — А ты встречаешься с кем-нибудь? Я… Мне бы хотелось знать… понимать, что я…

— Прости, но я в гробу с женой. Ты имеешь какое-нибудь отношение к тому, что случилось в спортзале?

— Нет.

— Но имеешь отношение к тому, что случилось раньше? Ты пожелала, чтобы Тома и дальше гнила там. Там — это где?

— А вот это я скажу только в присутствие адвоката. И отца. Или встречайся со мной, ублюдок, и тогда я всё выложу как на духу.

Полицейские во все глаза смотрели на Воана и девушку. Из-за плеча Плодовникова показалась голова обеспокоенной Устьянцевой.

— Я встречаюсь со всеми, кто достаточно плох, чтобы привлечь мое внимание, малышка, — сказал Воан. — Но ты пожалеешь об этом. Ты поэтому пошла первой из своего класса? Потому что хочешь закончить всё это?

— Я устала бояться.

— Понимаю.

Алиса кивнула. Перевела взгляд на полицейских.

— Ведите меня, куда вы там нас отводите. Это же «Дубовый Ист»: здесь все про всех знают. Только не надевайте наручники под одежду, как Жанчику, я не сбегу.

— Только в наручниках, — строго сказал Воан.

Шустров кивнул. Через пару мгновений он увел Алису. Удалилась и Устьянцева. Видимо, отправилась наводить порядок в коридоре. Или дополнять жалобу новыми прекрасными подробностями.

— Да ты настоящий сердцеед, сынок, — проворчал Плодовников, когда они остались вдвоем. — Разве так сложно было отвести ее к умывальнику? Девочка бы сохранила лицо.

Отодвинув полицейского, Воан шагнул в музей через окно. Вышагнул обратно, но уже с плащом.

— Убийца, совершая свое грязное дело, теряет лицо перед Господом Богом. А она чуть ли не потеряла его буквально.

— Знаешь, ты ведь нихера не верующий.

Воан вынул револьвер. Плодовников мгновенно напрягся.

— Хочешь сказать, что веришь только в это?

— Нет, старик. Лишь хочу сказать, что не верю даже в это. — Помахав револьвером, Воан зашагал по траве, намереваясь обогнуть учебный корпус снаружи. — Нам нужно больше людей, Аркадий Семенович. И если ты не можешь вырастить за час своих усатых головастиков, то прекращай трепаться и продолжай опрашивать людей.

Воан надел плащ и поднял воротник. А еще посмотрел на небо. Костюм, как и многое другое, уже не спасти.

4.

Они удалялись от учебного корпуса, оба орошаемые дождем и подгоняемые ветром.

— Почему он такой? — вдруг спросила Алиса. Она постукивала на ходу наручниками.

Денис Шустров не собирался разговаривать с подозреваемой. Однако сегодня он только и делал, что блевал и молчал в тряпочку.

— Ты про Воана Меркуловича? По-моему, у него кто-то умер. Я краем уха слышал. Умер не своей смертью. А что ты сделала? Подралась с кактусом или типа того?

Она окинула его долгим непроницаемым взглядом:

— Я убила человека.

Сердце Дениса забилось быстрее. Вот он — шанс доказать, что его способностям тесно в патрульно-постовой службе.

Денис пропустил почти весь разговор Воана с девушкой. Его отвлек мужик, которого он опрашивал. Мужик побледнел как полотно, когда увидел, что следователь выходит с девушкой в окно. Денис решил, что у него приступ. А еще этот мужик дико заикался от испуга.

— И кого же ты, гм, убила? — Денис старался, чтобы голос звучал непринужденно.

— Ну какой же придурок, а! Тому. Здесь только и делают, что убивают Тому. Это как в фильме: на Небесах только и разговоров что об этих убийствах.

Девушка разразилась неприятным смехом. Потом коснулась шрамов на лице и всхлипнула.

Денис решил, что на сегодня хватит попыток доказать, что он не хуже Воана Машины. Если ради этого нужно потерять близкого человека, как в криминальных фильмах, когда расстреливают похоронную процессию, то спасибо, увольте, Денис Шустров останется собой.

На ступенях общежития он встревоженно замер.

Дверь была настежь распахнута.

А ведь он точно закрывал ее, когда уходил. В отворившийся ход засекал ветер. Плитки пола покрывали крапинки, похожие на плевки.

— Мне зайти первой? — с раздражением спросила Алиса.

Отвечать не имело смысла. Денис вошел, ощущая, как полумрак вестибюля охватывает их. К собственному стыду, он понятия не имел, куда вести Алису. А Воан этот момент как-то не разжевал, словно это было очевидно. Денис чувствовал себя распоследним тупицей.

— Куда тебя?

— Третий этаж, крыло для девочек, под кроватью огромный вибратор. Я его не спалила в котельной, как остальные, так что угощайся.

— Так, может…

Денис осекся. Поблизости что-то стукнуло. И вдруг задребезжало, погрюкивая. А ведь общаге полагалось быть пустой. Денису показалось, что по его внутренностям скользит что-то липкое.

— Иди за мной, Алиса, только молча.

Задрав голову