Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников
— Руки. Давай сюда руки! — рявкнул Воан.
Девушка подчинилась.
Воан чертыхнулся. Он не захватил с собой наручники. Вот ведь идиот! Тогда он приставил револьвер к ее голове. Держал его так, словно хотел вогнать пулю ей в макушку.
— Кто ты? — прошипел Воан. — Ты не знала, что от злых собак не убегают?
На него уставились глаза, опустошенные каким-то внутренним катаклизмом.
— Хотите знать, что случилось в спортзале? Тогда придется сперва кое-что узнать о Черном Дереве.
— Охренеть, она даже не отрицает, — вырвалось у Воана. — Да кто ты такая? И не думай, что твои дружки и подружки не выложат всё подчистую. Отвечай!
Револьвер в руке Воана задрожал, и девушка зажмурилась.
Воана охватил испуг. Смерть Лии изменила его куда сильнее. Границы дозволенного больше не казались линиями на горизонте. Воан вдруг обнаружил, что готов на всё. Готов на всё, чтобы найти убийцу Лии. И пускай сейчас он шел по следу убийцы Томы Куколь, это ничего не меняло. Воан словно репетировал нового себя — беспощадного и неумолимого. Машину, а не человека.
«Ты свихнулся, убери пушку, долбень. Улыбаемся и машем».
Он не убрал револьвер от ее головы, но чуть отступил.
— Соня. — Девушка приоткрыла один глаз. Затем второй. — Соня Тихонова. Полное имя София. Еще иногда называют Тихоней.
— Так ты бывшая соседка Тамары Куколь?
— Да, кто же еще! Не стреляйте.
— И почему же ты бежала, Тихоня?
— Чтобы вы меня не остановили.
— Однако же вот мы стоим. Что дальше? Только отвечай поживее. У меня, знаешь ли, в руке слишком мало терпения. После смерти жены я довольно часто гоняю шкурку, и рука стала ни к черту. То и дело дрожит.
Соня сглотнула. Близость оружия отрезвила ее.
— Я… я найду вас, когда вы узнаете больше. Иначе вы мне не поверите. Я видела, что вы делаете. Два тела, да? Будет еще больше.
— Очень много тумана, Тихоня. Ну очень. Почему же сразу не пришла с этим туманом ко мне? Мы бы посадили его в мешок и шваркнули об стену.
Соня замолчала, а потом вдруг сказала:
— Нужно было попросить мальчиков.
— Мальчиков? О чем? О чем попросить?
— Сбить видеокамеру.
Глядя на эту красноволосую девушку, Воан неожиданно засомневался. С одной стороны, она косвенно подтвердила свою причастность к смерти Томы Куколь. А с другой, она не тянула на убийцу. Ну не тянула, и всё тут.
— Умница. — Воан убрал револьвер.
Тут он обнаружил, что его пиджак разрывает какая-то вибрация. Опять играла Gymnopédie No. 1. Входящий вызов. Рука Воана снова затряслась, когда он вынул из пиджака телефон.
Звонила Лия.
Лицо Воана сморщилось. Нужно было удалить ее номер. А он вместо этого положил ей в гроб смартфон. И теперь Лия набирала ему с того света. Но у мертвых свои вещи. Вероятно, Лия сейчас сидела в драном платье где-нибудь во мраке и крутила диск древнего черного телефона, украшенного черепами и рыбьей чешуей, слипшейся от времени.
Соня смотрела широко раскрытыми глазами. Она осторожно двинулась вдоль стены. Оказавшись в конце коридора, крикнула:
— Не поддавайтесь! Будет только хуже!
— Хуже? — переспросил Воан слабым голосом.
— Да, это как с Томой! Я же была ее соседкой, помните?
— И вы распрощались.
— Потому что она ушла к другим королевам. Но я бы и сама не смогла жить с ходячей. Это как в сериале. И вы не играйте с тьмой! Дерево уже хочет вас!
Воан проводил девушку затуманенным взглядом. Поднес телефон к уху.
— Воан, дорогой. Малышка хочет с тобой поиграть. — Голос Лии. Скрипучий и острый, как скрежет каменных осколков. — Я вырезала ее из своего живота. Если ты помнишь, ногти у мертвецов растут и после смерти. Так что я отлично справилась.
Так Лия хрипела лишь однажды. Когда подхватила страшную ангину. У нее пропал голос, а когда он вернулся, Лия придумала шутку. Она изображала скрип дерева и приговаривала, стуча сухими губами: «Страшное скрипучее дерево идет за тобой, Воан. Прибавь шагу».
— Папа.
Ноги Воана подкосились, и он повалился на стену.
Этот голосок Воан слышал впервые, но узнал бы его из тысячи. Голос его ребенка. Его мертвого, неродившегося ребенка.
Бросив взгляд за окно, Воан увидел Лию.
Она стояла в пяти метрах от корпуса. Ее похоронили в прекрасном белом платье с открытыми плечами. Отрубленную кисть по просьбе Воана пришили, а швы закрыли широким браслетом из искусственных красных ягод. Кожа Лии так и не обрела трупную раскраску, наводя на чудовищную мысль, что ее похоронили живой.
Сейчас то белое платье липло к телу Лии мокрой тряпкой, испачканной в грязи. На животе — растекающееся кровавое пятно и лохмотья с торчащими нитками. На сгибе локтя Лия держала что-то серое и шевелящееся. Она поглаживала это отрезанной кистью.
Воан поднял револьвер и выстрелил.
Окно лопнуло, усеяв лужайку осколками. Ноги Воана дрожали, когда он лез наружу. Ветер на миг закрыл ему глаза, как покойнику. На лужайке никого не было, кроме Воана. По территории «Дубового Иста» гуляли туманы, созданные моросью.
Из коридора донесся топот.
Это прибежали Плодовников и Шустров. Глаза у обоих навыкате, в руках — оружие. Вид разбитого окна и следователя, мокшего под дождем с револьвером в руке, привел их в замешательство.
— Кого ты ловишь, сынок? Кого нам ловить? — Плодовников вертел головой.
— Я… вышел за плащом. Черт знает, сколько еще раз придется выбегать наружу.
Ничего больше не говоря, Воан зашагал в сторону парковки.
2.
Забрав плащ с заднего сиденья «дефендера» и наручники из подстаканника, Воан закрыл машину и достал фотографию Лии. В отчаянии запрокинул голову и рассмеялся. Он не мог представить ее такой… мертвой и равнодушной. Не мог вложить подобные слова в ее холодный рот. А она не стала бы таким образом предъявлять ему дочь, как умирающего зверька. И у мертвецов не растут ногти.
— Прибавь шагу, Воан. Мертвая жена идет за тобой. — Он вытер глаза и щеки. Попытался улыбнуться, оскверняя печаль. — Прости, Лия. Без тебя эта шутка совсем не звучит. Видать, шутки теперь не мой конек.
Лия с фотографии молчала.
Воан закинул плащ на сгиб локтя, даже не подумав его надеть. Опустив плечи, поплелся к учебному корпусу. У разбитого окна крутились охранники, пытаясь создать с помощью пленки и скотча что-то вроде теплового контура. Ветер и дождь вынуждали их щуриться.
Устьянцева и полицейские ждали у центрального входа.
Это привело Воана в чувство — влило в него кофеиновый заряд злости. Его шаг
