Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

— Стань лицом к стене, — приказал Денис, обращаясь к Жанчику. — Щеба, ты меня слышишь? Отойди от двери.

— Слышу, да, конечно! — отозвался Щеба. — Уже отошел. А можно мне мою камеру?

— Нет. — Денис отпер дверь. — Заходи давай.

Жанчик послушно вошла и замерла в коридорчике.

Щеба жался к двери комнаты номер «17». Оттуда доносилась музыка.

— Стойте там. Оба. — Денис облизал губы. — Не нервируйте меня.

Он раскинул ключи на ладони, подбирая нужный. Ему всё казалось, что эти двое сейчас накинутся, сорвут с него кепи и наденут ему на лицо. А потом пристрелят из его же пистолета. Наконец ключ от девятнадцатой комнаты отыскался. Дверь распахнулась, и Денис подавил постыдное желание самому там запереться.

Он кивнул Жанчику. Снял с нее наручники и вернул свитер.

Девушка заглянула в чужую комнату:

— Так ты че, запрешь меня здесь, легавый?

— Да. И следи за языком.

— А куда я по нужде ходить-то буду?

— В ладошки! — Щеба загоготал.

А вот это действительно проблема.

Запирать подозреваемых в классе или подсобном помещении не имело смысла, если там нет санузла. Вдобавок закон на территории «Дубового Иста» представляли всего три человека. А это слишком мало, чтобы постоянно выводить подозреваемых «побрызгать на кустики». Блок в общаге — идеальный вариант, учитывая, что занимала его девушка, желавшая отравить Тому.

Но что же идеального, если облегчиться мог только Щеба?

Запирая блок, Денис думал, что всё это — очень плохая затея.

6.

Тащить тело пришлось вдвоем.

Воан шагал первым, окидывая мрачным взглядом окрестности. Дождь порождал зыбь, в которой плыли здания и лес. Молнии утихли. Костюм Воана потяжелел, но еще не промок. Воан подумал, что не мешало бы сбегать за плащом к «дефендеру».

— Давай-ка кое-что обсудим, сынок, — вдруг сказал Плодовников.

— Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты этого «сынка» засунул себе в задницу. Говорил? Чего надобно, старче?

Плодовников затравленно огляделся. Поблизости никого не было. Только они вдвоем трусили сквозь морось, покачивая носилками. Устьянцева покинула их компанию, как только вручила им садовые ножницы, которые еще не успели заподозрить в чьей-нибудь жуткой смерти.

— Как думаешь, Иван, это может быть правдой? Это может быть она?.. И какого хера именно я должен на нее таращиться?!

— Ладно, стой.

— Что, вот так сразу?

Воан опустил свою часть носилок. Плодовников тоже присел и распрямился.

Тис ягодный оказался крепким орешком. Воан не стал ждать, когда им принесут нормальные садовые ножницы. Он орудовал финкой и поранил руку. Тис пророс сквозь девушку. Или это она проросла сквозь кустарник — как посмотреть. Ветви торчали отовсюду. Когда тело опрокинули, стало окончательно ясно, что его не опознать. У Воана тогда еще промелькнула мысль, что тис пробил не только глазницы и нос девушки, но и присунул ей в рот.

И сейчас тело, из которого торчали толстые, негнущиеся ветви, покоилось на носилках. Лежало словно окоченевший еж-мутант, которого они обстригли как могли.

Плодовников бросил взгляд на изуродованное лицо:

— Ты думаешь, это… она? Девушка утверждает, что это Тома. Но разве такое может быть? Нас вот уверяют, что Тамара Куколь — единственный ребенок в семье. А так ли это?

Воан присел. Пропустил сквозь пальцы локон черных волос. Мельком взглянул на смарт-часы трупа. Экран давно погас. Воана пробрал озноб. Ему показалось, что часы покойницы включились, изображая механический циферблат, и пошли назад, стремясь вернуться к моменту смерти.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. А когда открыл их, то увидел, что часы девушки мертвы, как и она сама.

— Сейчас рано об этом говорить, Аркадий Семенович. Но что-то мне подсказывает, что подобие ответа может сыскаться в нашем полевом морге.

— Подобие ответа? Но не сам ответ?

Воан взялся за носилки сзади:

— Но! Пошла!

Плодовников оглянулся, окатив Воана презрением, но всё же поднял носилки.

«Теперь только ты и я, милая, — думал Воан, подстраиваясь под шаг полицейского. — Жаль, нельзя посмотреть в твои глаза и узнать их цвет. Они банально отсутствуют».

Пока они шли, Воан подбил итоги последнего часа.

Итак, у них на руках два трупа. Первый — это, бесспорно, Тома Куколь. Второй — тоже Тома Куколь, но тут можно поспорить. Что Воан не ставил под сомнение, так это то, что он участвовал в транспортировке настоящего тела. Вдобавок они обзавелись подозреваемыми и получили устное признание в убийстве.

Они обошли учебный корпус. Показался медицинский центр. Дверь распахнулась. В проеме возникла Мила. Ее белый халатик развевался на ветру, а сама она призывно махала рукой, будто жена моряка. Смотрела она куда-то в сторону.

Воан повернул голову и увидел Шустрова.

Лейтенант, придерживая кепи, бежал по лужайке. И вдруг ноги Шустрова запнулись о декоративный камень. Лейтенант глупо открыл рот, грохаясь на живот. Рука еще крепче прижала кепи к голове.

— Гребаный рукожоп, — вполголоса выругался Плодовников.

— Почему рукожоп, если виноваты ноги? — поинтересовался Воан.

— Значит, ногожоп. Не доставай меня, сынок.

— А ты не такой крутой, как твои усы, да, Семеныч?

Плодовников промолчал.

Лейтенант к этому времени уже вскочил. Красный как помидор, он подбежал к двери и перехватил ее у Милы. При виде тела он резко побледнел.

7.

Мила беспомощно распахнула глаза, увидев, что именно проносят мимо.

— Боже мой, это окклюзия? Или грибок, как в видеоигре? Зараженных снаружи не видно? Я шучу, не обращайте внимания. Я всегда шучу, когда нервничаю или возбуждена. Не сексуально возбуждена, хотя, наверное, и когда сексуально. Я не знаю, я не в курсе.

Она смолкла, обнаружив, что на нее смотрят.

Второе тело разместили там же, на фармацевтическом складе. Мила сдвинула несколько тумб, продолжив таким образом стол, на котором уже покоилась мертвая Тома Куколь. Здесь второе тело смотрелось еще чужероднее, чем на носилках: как некий космический артефакт, по ошибке попавший на Землю.

Плечи Воана ныли, и он прислонился к шкафчикам.

— Мила, мы можем установить, кто это?

— Можем ли мы установить, кто это? — Мила подняла глаза к потолку. — Конечно, можем. Мы поочередно заводим сюда родственников потерпевшей. Если родственников нет, то заглядываем в рот и сверяем зубики с дентальными архивами. Если и их нет — и зубиков, и архивов, — то делаем анализ крови. Но труп должен дышать здоровьем — чтобы кровь в нем вообще сохранилась. А анализ ДНК бесполезен без образцов. Так что… нет, мы не можем установить, кто это. Но я могла бы сказать, что это за растение.

— Это тис ягодный, — буркнул Плодовников.

— О, спасибо. Тогда я ничем не могу помочь. Совершенно. И про дактилоскопию тоже забудьте. У нас ведь не