Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Лицо молодого человека покраснело от напряжения. Тор вздохнул. С такими нервами коллега долго здесь не продержится.

– Я перезвоню ей через пять минут, – повторил он невозмутимо-безапелляционным тоном.

Молодой человек как будто все понял и тут же исчез.

Тор глотнул из чашки – идеально. Не торопясь, проследовал по коридору в свой кабинет. Ему не хотелось проливать чай, да и руки от меда стали липкими. А если Тор что и ненавидел, так это липкие руки.

Он осторожно поставил чашку на стол, предварительно подложив под нее картонный кружок. Этот старый министерский стол заслужил, чтобы к нему относились с уважением.

Тор проверил, все ли в порядке на столе, сделал еще несколько глотков обжигающе горячего чая и потянулся к телефону. Невозмутимый внешний вид не отразил бури эмоций, накрывшей Тора с головой, как только он поднял трубку. Чего хотела от него премьер-министр? Тор понимал, что речь пойдет об исчезновении Никласа, более значимого события на данный момент не произошло. Но что именно сулил этот звонок? Выволочку? Поддержку? Новую информацию?

Ответил, как обычно, секретарь. Но Тор был на прямой линии, что означало, что его звонка ждали.

Он и премьер-министр знали друг друга много лет. Их карьерные пути пересекались, иногда сталкивались, еще со времен работы в молодежных союзах. Когда Тор захотел стать пресс-секретарем министра юстиции, премьер Юртен отвела его в сторонку и с искренней озабоченностью в голосе спросила, насколько обдуманно его решение оставить собственную политическую карьеру.

Тор заверил ее, что знает, что делает. У него действительно был план. Ничто в его жизни не происходило случайно, и самое безрассудное, на первый взгляд, решение имело свои, хоть и не для всех очевидные, но достаточно веские основания.

– Здравствуй, Анна. Это Тор. Ты искала меня?

– Здравствуй, Тор. Есть новости?

Голос сдержанный, но напряженный. Можно представить, как на нее давят со всех сторон.

– Нет, пока никаких новостей, – ответил Тор.

Анна готова ухватиться за любую соломинку, но что он может сказать нового ей, в чьем распоряжении значительная часть шведской полиции и СЭПО?

– Проблему надо решать, – продолжала Анна Юртен. – Мы должны найти его. Мировые СМИ и правительства следят за каждым нашим шагом. Нам ни к чему репутация банановой республики, если Никласа найдут убитым.

– Пока нет никаких оснований ожидать худшего, – успокоил ее Тор. – Никто не найден убитым.

Он не подавал вида, но тело вибрировало от нарастающего беспокойства. Ни к чему делиться бесполезными эмоциями с премьер-министром. В любой ситуации важно сохранять хладнокровие.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил Тор.

Он знал, какой она может быть многословной.

– Я хочу, чтобы ты выступил в «Экспрессен», – сказала Анна. – Ты, наверное, видел их серию статей «Скрытые силы», где они берут интервью у людей в коридорах власти, якобы неизвестных широкой публике. Я рекомендовала журналистам в следующий раз поговорить с тобой.

– Прости, Анна, – перебил ее Тор, – но ты уверена, что это действительно нужно? Сейчас все мои силы уходят на поиски Никласа.

– Вот именно, – подхватила Анна. – И это то, в чем ты должен их убедить. Мы должны во всеуслышание объявить, что не сидим сложа руки. Ты выступишь от имени министерства. И потом, тебе не лишне привлечь немного внимания и к себе лично. Все знают, что ты оставил собственную политическую карьеру ради должности пресс-секретаря. Кстати, ты здорово провел пресс-конференцию сегодня утром.

Тор только вздохнул в ответ.

– Между нами, – продолжала премьер-министр, – как чувствовал себя Никлас, когда ты видел его в последний раз? Может, это обыкновенное выгорание? Экзистенциальный жизненный кризис, посттравматическое стрессовое расстройство и все такое… Неудивительно, после того, что случилось летом. Или просто кризис среднего возраста. Как ты считаешь?

– Никлас был в отличной форме, – сухо сказал Тор. – Как в физическом, так и в моральном плане.

– Даже не знаю, должна ли я после этого успокоиться или нервничать еще больше. Ну так что с «Экспрессен»?

Как пресс-секретарь, Тор уже ее понял. Действительно, на данный момент выступление в прессе представлялось вполне разумным шагом.

– Хорошо, я дам интервью, – ответил он. – Уже завтра.

Распрощавшись с Анной Юртен, Тор пошел заварить себе новую чашку. Он ненавидел холодный чай.

Винсент сидел за кухонным столом, подперев руками голову. Он не хотел возвращаться сюда сразу после туннелей, но Мине, конечно, потребовалось принять дома душ. Они разошлись в гараже полицейского здания. Винсент не решился пригласить Мину к себе. Слишком от него воняло дымом, да и одежда пропиталась копотью и грязью.

И вот теперь, вместо того чтобы быть с ней, он здесь, на кухне. Не считая спальни, это единственное место в доме, где Винсент мог находиться.

В гостиную он не заходил со вчерашнего дня. Там сразу нестерпимо начинала болеть голова, особенно возле одной из стен. Как менталист, Винсент не мог не осознавать, насколько иррационально бояться стены, но это не имело значения. Да и в доме не осталось никого, кого он мог бы напугать своей иррациональностью.

Пустота ощущалась почти физически. Эхо воплей Астона и жалоб Марии на жизнь все еще отдавалось в этих стенах. На диване, в том месте, где обычно сидела Ребекка, когда смотрела телевизор, четко различалась вмятина. Стоило напрячь воображение, и Винсент услышал бы, как Беньямин по телефону обсуждает цены на акции. Но это было всего лишь эхо. Словно призраки в голове Винсента напоминали, что на самом деле дом пуст. Что его семья в заложниках у Тени.

Винсент погладил ладонями лицо. Все эти мысли бесполезны. Он до сих пор не догадывался, чего хочет от него Тень. Единственное, что знал Винсент, – это то, что нужно оставаться активным, действовать. Апатия была его злейшим врагом.

Он попытался сосредоточиться на разложенных на столе бумагах. Записях беседы, которую они только что провели в туннеле, и копиях документов полицейского расследования. Винсенту разрешили взять их домой, при условии строжайшей секретности. Как будто в доме был кто-то, кому он мог что-то рассказать.

Рамка с четырьмя песочными часами возвышалась посреди бумаг. Внизу, под каждой колбой, Винсент приклеил бумажки с указанием времени, которое требуется для полного перетекания песка. Семнадцать минут и тринадцать секунд для первых часов. Тринадцать минут и пять секунд для вторых. Десять минут и три секунды для третьих и шестнадцать минут и три секунды для четвертых. Скорее всего, только минуты имели значение, но на всякий случай Винсент записал все.

Он оказался прав в отношении разного времени полного перетекания песка, но ошибся, предположив, что это время уменьшалось от