Долгие северные ночи - Влада Ольховская
Он пытался сделать все, что мог, из дома, он поднял все архивы того времени. Николай осознавал, что это вряд ли по-настоящему поможет. Но порой нужна даже иллюзия действия… И все же когда к нему пришла Таиса и попросила о разговоре, он был рад.
Он сам уговаривал ее когда-то не касаться этой темы. Знания о людях меняют отношение к ним, нравится нам это или нет. Это даже не от нас зависит, просто разум вплетает новые факты в общую картину, шлифует портрет, и отмахнуться уже нельзя. В прошлом Николаю казалось, что Таисе это принесет один лишь вред. Теперь многое пришлось пересмотреть.
Он принял ее не в кабинете, как обычно, от кабинета хотелось отдохнуть. Он попросил Таису встретиться возле зимнего сада – его только-только отремонтировали по желанию Веры. Жена утверждала, что это ее маленький каприз, ну вот захотелось ей больше зелени на старости лет! Николай же подозревал, что это попытка хоть немного скрасить его пребывание в четырех стенах.
На сей раз Вера не накрывала для них столик, но на встречу Таиса пришла уже с чашкой кофе в руках. Вид у его ученицы был вроде как спокойный, и кто-то даже поверил бы, что она невозмутима. Однако Николай слишком хорошо ее изучил: она пусть и неплохо, но притворяется. Таиса тоже помнит, как он уговаривал ее не лезть в прошлое. Сейчас она приготовилась к спору.
Только никакого спора не было, Николай сразу объявил:
– Если ты действительно этого хочешь, я расскажу.
– Что? – растерялась Таиса. – Я ведь еще даже ни о чем не спросила!
– А нужно?
– Теперь очевидно, что нет… Как много знает Гарик?
– Основы. И, думаю, после сегодняшнего дня он будет знать меньше, чем ты. Видишь ли, когда я начал работать с Гариком, Матвей еще завершал реабилитацию. Тогда случавшееся с ним обсуждалось активней, а Гарик был менее склонен к доверию. Поэтому он нахватал фактов, склеил из них непонятно что и уже со своим монстром Франкенштейна двинулся дальше.
– Это ведь не помешает расследованию?
– Нет, для расследования ему как раз известно достаточно. Тебе я сообщу чуть больше деталей, но я сразу попрошу тебя: не лезь с этим к Матвею. Ни с сочувствием, ни с жалостью. Сейчас я говорю с тобой как с профайлером, который нуждается в данных для расследования. Это не личное.
– Это все равно будет личным, – вздохнула Таиса. – Но… я постараюсь. Это ведь началось примерно двадцать лет назад, я правильно понимаю?
– Нет. Примерно двадцать лет назад это закончилось. А началось все без малого тридцать лет назад.
Николай прекрасно понимал, что Таиса те годы помнить не может. Но ей и теоретических знаний хватит, чтобы понять: время было неспокойное. Многие сказали бы, что тогда правила бал организованная преступность. Николай не был согласен уже с самим определением – преступность была скорее неорганизованная. Черту закона переступали те, кто раньше об этом и не помышлял, потому что так для них складывались обстоятельства. Многие опытные преступники не гнушались переманивать на свою сторону подростков, используя и энергию юности, и безбашенность, и отсутствие четкого понимания того, что такое жизнь и смерть. И вот уже вчерашние школьники, тусовавшиеся за гаражами, брали в руки оружие и шли разрушать свою судьбу, свято веря, что строят ее.
Ничего нормального. Но и ничего необычного.
Однако были и те, кто шел своим путем. Такое может показаться достижением, но лишь на первый взгляд. Чаще всего эти «уникальные пути» оказывались куда более чудовищными, чем очевидное беззаконие.
– В ту пору сразу нескольким… деятелям, назовем их так, захотелось не просто собрать себе армию по подворотням, а вырастить ее, – пояснил Николай. – Они называли это планированием долгосрочной перспективы. Такие амбиции по большей части вели к массовым смертям и грандиозным провалам. Но в одном случае, увы, дело было поставлено грамотно и принесло соответствующий результат.
– Как такое возможно?
– Извечная тема роли личности в истории.
В их случае личность, пусть и сомнительная, была представлена Александром Горбунцом. До того, как найти себя в рэкете, он занимался куда более благородными делами: учился, причем неплохо, не стал избегать службы в армии.
В вооруженных силах он задержался, участвовал в реальных боевых действиях и в какой-то момент оказался на африканском континенте. Ну а там воспитание детей-солдат давно было поставлено на поток – да такое и теперь продолжается, даже когда двадцать первый век перевалил за четверть.
– Это не самый сложный вариант слома психики, – пояснил Форсов. – И даже такой человек, как Горбунец, сумел разобраться, что к чему.
– Да, но как он адаптировал это к нашей культуре? В Африке, ну вот честно, и тогда были другие условия, и сейчас!
– Особенность работы с детской психикой в том, что она еще не сформирована – и, соответственно, меньше подвержена культурному влиянию. К тому же если сейчас контрасты действительно велики, то тогда… Все было сложно. Горбунцу не требовалось профильное образование, ему хватило и среднего интеллекта, чтобы запомнить основные принципы работы и повторить их здесь.
Он не похищал всех детей подряд, в этом не было смысла. Нет, он изначально подбирал детей, которые не знали хорошей сытой жизни. Многих из них продали сами родители – не за деньги даже, за тот товар, которым Горбунец торговал на улицах. Ну и были еще убежавшие из дома беспризорники, были сироты, оказавшиеся в таких приютах, что улица казалась куда более уютным вариантом.
Он не был жесток, не сразу так точно. Он давал им чистые постели, хорошую еду, а главное, чувство стабильности. Если мир превращается в хаос, даже взрослому человеку хочется прибиться к тихому берегу, а уж ребенку и подавно.
– Подчинение взрослого человека начинается с психологической ломки, которая отнимает у него уверенность в выстроенной картине мира, – напомнил Николай. – Психологическая ломка ребенка начинается с ласки и поддержки, благодаря которым картина мира выстраивается.
– То есть, дети с улиц попадают туда, где у них есть как минимум свой угол и еда?
– И эмоциональная поддержка. Да, грубоватая, примитивная даже – но это куда лучше, чем вопли вечно пьяных родителей. Или не только вопли, многие из этих детей были впервые избиты до
