Долгие северные ночи - Влада Ольховская
Естественно, Маниза не порадовал грянувший скандал. Но он был действительно умен, он подстраховался, запасся всеми необходимыми разрешениями родителей заранее. Так что в суде он отбиться смог.
Сложнее оказалось договориться с научным сообществом. Ученые, особенно фанатичные, терпимы ко многому, однако и для них существует предел, а то, что сотворил Маниз, явно находилось за гранью. Так что уважаемого доктора перестали приглашать на столь любимые им конференции, его публикации отклоняли, не объясняя причин, и ни одна приличная компания не готова была выделить ему деньги. Мало ли, что этот псих исследовать возьмется!
Маниз оказался в профессиональном тупике, а еще у него были серьезные основания опасаться за свою жизнь, слишком уж многие радикальные группы сочли его эксперимент противоестественным. Поэтому он принял решение покинуть континент – если повезет, на время.
Он поселился в Европе, но скандальная слава догнала его и там. Деньги заканчивались, работы не было, и даже Маниз, обычно уверенный в себе, как все нарциссы, напрягся. И тут ему наконец улыбнулась удача: он познакомился с Александром Горбунцом. Они оба посещали конференцию, посвященную особенностям детской психики, заинтересовались одной темой, быстро нашли общий язык.
Горбунец разобрался, кто перед ним, и рассказал про свой проект. Маниз в ответ вывалил все свои научные работы и вызвался помочь. Конечно, о скандале с близнецами Горбунец без труда узнал. Но если нормальных людей это приводило в ужас, то опытного преступника скорее приятно впечатлило. Он увидел в Манизе человека, который ради научного интереса и денег сделает что угодно.
Именно Маниз внес разнообразие в будни Фабрики, сделав шаг в сторону от простейшего воспитания детей-солдат. Он указал, что давать оружие в руки всем подряд бессмысленно: кого-то подведет физическая подготовка, кому-то не хватит смелости, кому-то – жестокости. В итоге бракованное звено уничтожит цепь в самый опасный момент. Николай был вынужден признать, что, если говорить только о теории, это был верный подход. Но ведь если речь заходит о человеческих жизнях, нельзя руководствоваться исключительно выгодой!
Маниз таких оговорок не делал. Он разделил воспитанников, которых уже неплохо обработали, на три группы. Две были многочисленны – «солдаты» и «игрушки». Первым предстояло стать той самой армией, которую так жаждал заполучить Горбунец. Вторые приносили ему деньги, возвращая то, что он вложил в проект. Они тоже продолжили проходить обучение, но уже с совсем другими целями. Однако и здесь та самая покорность, которую им внушили с малых лет, дала о себе знать. Они принимали все как должное и даже не думали протестовать, собственное мнение казалось им несущественным.
– Дайте угадаю… «Девочки налево, мальчики направо», такое было разделение? – поморщилась Таиса.
– Не совсем, Маниз мыслил шире. Да, в группе «игрушек» было больше девочек, потому что на них выше спрос. Но там были мальчики, которые добровольно просили перевести их туда, что угодно, лишь бы не быть «солдатами». Ну а среди «солдат» были девочки, проявившие должные качества. Послушай… Я понимаю, какое впечатление складывается о Манизе. Я сам отношусь к нему не лучше. Но важно помнить: он был кем угодно, только не дураком.
– Да, я… Постоянно напоминаю себе об этом.
– Нам в любом случае куда более интересна третья группа.
Третья группа оказалась самой малочисленной и наименее предсказуемой. Их Маниз нескромно назвал «гениями». Им предстояло стать офицерами будущей армии и личными советниками Горбунца. Разве не прекрасный расклад: умнейшие люди, которые и не подумают занять место большого босса, потому что обожают его с детства?
Маниз лично побеседовал со всеми детьми без исключения и отобрал в группу только тех, кто был талантлив от природы. Получилось куда меньше кандидатов, чем ему хотелось бы, и даже среди них он устроил строгий отбор.
Поначалу они все получали одинаковое образование – к слову, великолепное. Они изучали науки, языки, даже искусство, чтобы уметь поддержать разговор в любой компании. Но раз в год им организовывали экзамены на выживание, и порой это даже не было фигурой речи. Тех, кто справился хуже других, отправляли к «игрушкам» или «солдатам». Остальные «гении» двигались дальше, но уже со страхом того, что будет, если они допустят ошибку.
В какой-то момент проект стал ущербным. Для тех целей, которые наметил Горбунец, нужны лидерские качества и стабильная психика. Методы Маниза все это успешно ломали. Опытный психолог понял, что происходит, куда раньше, чем просто сообразительный уголовник. Но останавливаться Маниз не собирался, потому что осознавал: вряд ли у него снова будет такой карт-бланш на работу с нестабильной психикой.
– И что… Что там было? – тихо спросила Таиса.
– Много что. Чаще всего кандидатов заставляли играть друг против друга. Они решали задачи, зная, что проигравший будет наказан. Иногда их вынуждали смотреть на это наказание, а иногда – осуществлять его. Среди наказаний могло быть что угодно: от избиения до лишения некоторых органов. Помимо страха «гении» еще и сталкивались с необходимостью делать то, что для них противоестественно от природы: причинять боль, унижать, насиловать… убивать. Здесь высокий интеллект сыграл с ними злую шутку. Человек более скромных, скажем так, способностей отмахнулся бы от всего аргументом «Меня заставили, я не виноват!». Но они были достаточно умны, чтобы понимать: выбор есть всегда. Просто страшный.
– Сколько это продолжалось?
– Деятельность Маниза на Фабрике? Три года. После этого на гнездовище удалось выйти – в немалой степени из-за того, что происходящее ужасало даже уголовников со стажем, и среди них нашлись те, кто больше не мог терпеть. Они добровольно пришли в полицию. Фабрику закрыли, Горбунца и Маниза арестовали и судили.
– Они хоть не отмазались?
– Маниз попытался размахивать своим американским гражданством, но никого этим не впечатлил. Оба были наказаны. Жаль только, что никакое наказание не могло исправить ущерб, который они причинили.
– Значит… Матвей был среди «гениев»?
Николай не был удивлен тем, что она это спросила. Она прекрасно знала ответ – и знала, какая черная пропасть за этим ответом скрывается. Так что Таиса отвлекалась разговором, только чтобы в эту пропасть не смотреть.
– Да.
Теперь она могла потребовать деталей, узнать то,
