Что скрывает прилив - Сара Крауч
Элайджа миновал деревянный щит, лишь немного снизив скорость, когда колеса коснулись грунтовой дороги. Проехав дом семьи Накиты и церковь, где служил ее отец, он вдруг осознал, что никогда не заезжал так далеко на территорию резервации. Прямая грунтовая дорога уходила к горам; Элайджа глазел по сторонам, рассматривая хижины, и вскоре выехал на перекресток. Куда теперь – направо или налево? Оставалось только довериться интуиции – и «камаро» повернул налево.
Дорога сузилась и зазмеилась по холмистой местности, поднимаясь в горы. В этой части резервации дома не прижимались друг к другу и выглядели более ухоженными. Справа над лесом, будто навеки нависшая грозная тень, маячила заснеженная горная гряда. По левую руку меж деревьев мелькали хижины, походившие на его собственную: бревенчатые дома и постройки вроде маленьких деревянных срубов, от которых лениво поднимался дым.
Элайджа вглядывался в каждый дом. Он миновал очередной перекресток, откуда две дорожки вели обратно в центральную часть резервации, и упрямо покатил дальше, проигнорировав дорожный знак, предупреждающий, что впереди тупик. Тропа плавно огибала обледеневшее подножие гор. На вершине холма стоял необыкновенной красоты трехэтажный дом с остроконечной крышей и стеклянным фасадом с видом на горы, которые золотились на солнце, медленно выходящем из-за вершин. Сомнений не оставалось. Это тот самый дом.
Элайджа свернул налево на подъездную дорожку, уходящую ввысь по отвесному склону. Оказавшись на вершине, он заметил три автомобиля: черный грузовик, маленькую красную легковушку и серебристый седан. Два из них он узнал. «Камаро», его путеводная нить, показал ему верную дорогу. Накита говорила, что это самый большой, самый прекрасный дом в резервации, и ни капли не лукавила.
Элайджа припарковался возле ее машины и взял с соседнего сиденья бутылку шампанского. Сделал глубокий вдох, набираясь смелости, вышел из машины и направился к дому. Он поднялся на крыльцо и постучал три раза – уверенно, но не слишком громко, чтобы не переполошить тех обитателей дома, которые любят поспать допоздна. Дожидаясь, пока ему откроют, Элайджа повернулся и посмотрел на горы. Никогда еще он не стоял к ним так близко. Они были прямо перед ним – возвышавшиеся над дорогой острые пики, покрытые снегом, лишь немного смягчающим их шероховатые линии. С этой стороны, на западном склоне, глубокие тени окрашивали снег в ярко-голубой ледниковый цвет, чахлые сосны, словно виноградные лозы, взбирались по скалам на высоту, от которой дух захватывало, после чего уступали место величественным голым вершинам. Какой художник не отдал бы все деньги за возможность пожить в этом доме год и каждое утро выходить на крыльцо, чтобы запечатлеть на холсте каждый их оттенок?
За дверью послышались шаги, и Элайджа обернулся. В высоком окне мелькнуло утомленное лицо преподобного Миллса. Он недоуменно и настороженно посмотрел на Элайджу. Тот робко помахал, и замок щелкнул.
– С наступающим, ваше преподобие, – сказал Элайджа, когда дверь открылась.
– Проходи, – сказал отец Накиты, отходя в сторону. – Нечего пускать в дом сквозняк.
Элайджа закрыл дверь и осмотрелся, пробежав взглядом по сводчатому потолку высотой во все три этажа.
– Ух ты, – выдохнул он.
– Семья Кайлена владеет пятой частью казино «Скагэм», что возле пятой межштатной магистрали, – сообщил тот, пока они шли по коридору.
– А, – кивнул Элайджа. Это все объясняло.
– Кто там? – крикнула Накита из соседней комнаты.
– Блудный сын, – ответил ей отец, заходя в кухню вместе с Элайджей. Накита помешивала ложкой в кастрюле. Она оторвалась от плиты и уставилась на него.
– Что ты здесь делаешь?
Выглядела она прелестно. Растрепанные со сна длинные волосы, спадающие на лицо, длинная черная футболка, шелковые пижамные шорты выше колен, подчеркивающие стройные ноги. У нее до сих пор было тело бегуньи.
Элайджа протянул бутылку шампанского.
– Я приехал, чтобы позвать тебя на новогоднюю вечеринку, которая состоится сегодня вечером в «Элкс-Лодж».
Накита строго посмотрела на отца, как будто он все это затеял, но тот только пожал плечами и направился к выходу, оставляя их наедине.
– Веди себя хорошо, – бросил он через плечо. Накита закатила глаза.
– Что готовишь? – спросил Элайджа и подошел к столешнице, чтобы поставить бутылку.
Накита вернулась к плите, выключила конфорку и последний раз помешала ложкой в кастрюльке.
– Овсянку будешь? – повернулась к нему она.
– Нет, спасибо.
Это не было «да», но хотя бы она не выставила его за дверь.
– Так что скажешь? – ответил Элайджа.
Накита достала из буфета миску, выложила овсянку и посыпала сверху изюмом и тростниковым сахаром. Она повернулась к нему, кивнула на табурет, после чего, поставив миску на столешницу, уселась в отдалении, зачерпнула ложку каши и отправила в рот.
Накита не ответила, только наблюдала за ним, точно за камышовым котом, который выследил ее и притаился в высокой траве.
– Накита, разве ты не видишь, что я не тот, каким был семнадцать лет назад? – тихо сказал он.
Прежде чем ответить, Накита съела еще ложку.
– Я тоже не та, что раньше, Элайджа. С чего ты взял, что в тридцать пять лет у нас осталось что-то общее? Мы были детьми. Это было так давно.
Элайджа замер, глядя на нее, словно пытаясь разгадать, что у нее на уме. Потом пожал плечами и встал.
– Хорошо. Тогда не приезжай на вечеринку. Если ты веришь, что нас связывала обычная интрижка, и до конца дня не передумаешь – не приходи. Но если чувствуешь то же, что чувствовал я – и тогда на кладбище, и сейчас, глядя, как ты стоишь напротив в пижаме, – если чувствуешь, что нас тянет друг к другу, то, будь любезна, дай нам шанс. – Он задвинул табурет. – Я знаю: еще не все потеряно, и если ты поймешь это до конца дня, то приходи в «Элкс-Лодж». Я буду там к десяти.
Не дожидаясь ответа, Элайджа повернулся и вышел. Забрался в машину и, крепко вцепившись в руль, поехал домой. Он почти не видел дороги и все прокручивал в голове их разговор. Что ж, решение за ней. Он сделал все, что мог.
Шли часы, день медленно растворился в сумерках. Элайджа слегка побрызгался одеколоном и без четверти десять тронулся в путь. Вероятность, что Накита придет, он оценивал процентов в тридцать.
Народу в «Элкс-Лодж» собралось порядочно, но Накиты среди гостей не оказалось. Элайджа без энтузиазма сыграл в карты за парой складных столиков, все это время не сводя глаз
