Что скрывает прилив - Сара Крауч
Промокший до нитки и смертельно уставший, Элайджа медленно поплелся к «камаро» и поехал домой. Для начала ему нужно поспать, а там он попробует разобраться, что между ними произошло. Но одно он знал точно: пора перестать грезить о писательской резиденции в Новой Англии. Мэн может и подождать. Пока он не сделает все, что в его силах, чтобы вернуть Накиту, он никуда не поедет.
17
31 декабря 1991 года
На полу в гостиной лежали фотографии.
Рядом стояла неоткрытая бутылка шампанского. Подарок от Стефани из «Пьюджет-Риэлти» – чтобы отпраздновать сделку. Мастерская продана, деньги перечислены, и на счету у Элайджи оказалась такая сумма, о которой он и не мечтал. Но отмечать настроения не было. Утром он обошел кабинет Читто и сложил в картонную коробку фотографии и прочую мелочь.
Большинство фотографий в кабинете держались на клейкой ленте, но около дюжины висели в рамках на гвоздях, так что остаток дня Элайджа заделывал оставшиеся от них дырочки и красил стены. Зря он принялся за покраску в последний момент – сегодня приедет новый владелец, и запах свежей краски не успеет выветриться, – но Элайджа откладывал эту задачу раз за разом, понимая, что его непременно утянет поток тягостных воспоминаний. Он по очереди вынимал снимки и раскладывал их на полу. На половине из них был Читто в одиночку, на другой – вместе с отцом. Кадр за кадром Элайджа изучал историю многолетней дружбы между двумя людьми, которых любил, пусть и совсем разной любовью. Он любил отца, хотя чем старше он становился, тем чаще казалось, что любовь эта основана исключительно на родстве. А потом он вернулся в Пойнт-Орчардс, и через три с половиной года отцом, в котором он всегда нуждался, стал для него Читто.
Поиск покупателя занял не один месяц, поскольку Элайджа поставил одно принципиальное условие, на которое долго никто не соглашался. Новое место должно сохранить прежнее название. Это место связано с Читто Бигеем, и оно должно и дальше носить его имя. Элайджа где-то слышал, что человек умирает дважды – вторая смерть наступает тогда, когда на земле не останется ни одной живой души, которая помнила бы его имя, – и собирался сделать все возможное, чтобы того, кто лежит в неприметной могилке в резервации, никогда не забыли. В конце концов, отказав инвестору из Сиэтла, который планировал превратить мастерскую в «Старбакс», Элайджа продал ее за меньшую сумму супружеской паре, которая хотела открыть здесь небольшую семейную кофейню и согласилась назвать ее «Кофе от Бигея».
Элайджа встал, поболтал затекшими ногами и, глянув на кухонные часы, обнаружил, что уже перевалило за полночь. Тридцать первое декабря, последний день в году. Он подбросил в печку полено, поворошил дрова железкой, пока угольки не вспыхнули яркими рубинами. Подогрел молоко и растопил шоколад в небольшой кастрюльке, постоянно помешивая, чтобы смесь не пригорела. После этого накинул теплую кожаную куртку Читто и вышел на крыльцо.
Пушистые снежинки, кружась, падали с растрепанных облаков, сквозь которые пробивался яркий белый полумесяц. Словно корабль-призрак, он плыл по ночному небосклону, едва задевая верхушки деревьев. Ночь была до того волшебной, что, несмотря на теплую куртку, по спине у Элайджи побежали мурашки.
Он попивал какао и, хотя глаза слипались от усталости, продолжал стоять на крыльце, думая о предстоящем дне. В прошлом году они с Читто заглянули на новогоднее празднование в Пойнт-Орчардс, проходившее в «Элкс-Лодж», – этакий междусобойчик маленького городка, где разряженные гости до полуночи играют в карты и то и дело подходят к выстроившимся вдоль стены складным столикам с едой, которые ломятся от мультиварок и форм с фрикадельками, чили, коблерами и пирогами.
Надо бы заглянуть и в этом году. Читто хотелось бы, чтобы он заехал. А еще больше ему хотелось бы, чтобы Элайджа вышел из своего затворничества и хотя бы немного повеселился. В прошлом году они на пару играли в червы, подчистую обыгрывая тех, кто осмеливался бросить им вызов. К концу празднования, когда они до отвала наелись картофеля с сыром, шоколадного торта и дюжины разных других блюд, изготовленных по большей части из мяса и майонеза, Читто проводил его до машины и спросил, дал ли он себе обещание на этот год. Элайджа признался, что не давал новогодние обещания с тех пор, как ему исполнилось тридцать. Зачем обрекать себя на разочарование, если ничего из загаданного не сбывается? Все его новогодние обещания крутились вокруг писательства, и поглядите, что из этого вышло. Читто, усмехнувшись, заметил, что это не то же самое, что загадать желание, которое исполнится по мановению волшебной палочки; чтобы все получилось, нельзя опускать руки, надо идти к цели и вкалывать изо всех сил. Элайджа не спросил, что он хотел сделать в новом году, и так и не узнал, что за обещание дал себе Читто в последний год жизни, сдержал он его или нет.
Допив какао, почти остывшее на морозном воздухе, Элайджа опустил кружку. Зашел в дом, поставил ее в мойку, почистил зубы и залез в кровать. Засыпая, он знал, какое обещание даст себе на этот год, и наутро собирался заняться им первым делом.
Спал он крепко и проснулся в начале десятого, с необыкновенно ясной головой, какая бывает, когда ты ставишь перед собой цель. Ночью снега не было, так что Элайджа решил начать день с двухмильной пробежки. После этого он позавтракал панкейками со сливовым вареньем, принял душ и, обернув полотенце вокруг талии, открыл шкаф. Оглядел рубашки на вешалках – невзрачные, поношенные, почти все в жирных пятнах от масла. Ни одна рубашка не соответствовала его планам. Пришлось совершить вылазку на Главную улицу, где располагался магазинчик одежды. Несмотря на праздник, двери были открыты; Элайджа обрадовался и, не торопясь, примерил несколько пар темных джинсов и рубашек с воротником-стойкой. В итоге ему приглянулась светло-серая рубашка с манжетами, подчеркивающая широкие плечи и стройную фигуру, мускулистую и поджарую – все благодаря работе в огороде. К рубашке Элайджа подобрал джинсы – они сидели на нем как влитые – и окинул свое отражение одобрительным взглядом. Небрежный шик, как говорила про него одна из его бывших подружек в Сан-Франциско.
Вернувшись домой, Элайджа несколько минут расчесывал гребнем непослушные волосы и водил
