Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир
К ее удивлению, мистер Грейборн остановился у ворот. Придомовая территория выглядела заброшенной, положение не спасал даже прекрасный луг с весенними цветами по пояс, который тянулся между домом и рекой. Крошечные яркие точки покачивались на ветру, а свежевыкошенная тропа прорезала густотравье, ведя прямиком к входной двери, возле которой виднелся одинокий пучок нарциссов цвета желтого масла. Само здание было в плохом состоянии: черная плесень, точно слезы, растеклась по углам подоконников, а с красивых фасций и фронтонов слезала краска. За угловатым абрисом поместья темнел густой лес. Казалось, этот дом выполз из мрачного бора и устало осел, едва его коснулся дневной свет.
Что-то черное мелькнуло на краешке ее периферийного зрения, и она уставилась на почтовый ящик, висящий на столбике ворот. От ужаса она дернула головой, узрев мертвого ворона размером с небольшую кошку, повисшего на прибитых ногах. Оба его крыла развевались, ловя ветер наподобие черных кружевных парусов. У птицы была сломана шея, голова изогнулась под странным углом, а с блестящих перышек тянулась ровная цепь крошечных жемчужин. Когда мистер Грейборн толкнул тяжелые ворота здоровым плечом и внес женщину внутрь, та из болезненного любопытства наклонилась ближе – и отстранилась в шоке, когда узнала в блестящих жемчужинах личинки насекомых. Они извивались в почти пустой грудной клетке трупа и, не найдя пищи, падали на землю. От этого зрелища гостью мистера Грейборна могло бы вырвать, будь у нее в желудке хоть какая-то еда за последние пару дней.
Он проследил за ее взглядом и нахмурился:
– Прошу прощения. Не было времени с этим разобраться.
«Это он убил бедное существо? – задавалась она вопросом. – Убил и выставил труп столь отвратительным образом?» Может быть, так он пытался отогнать сородичей птицы? Предупреждал их держаться подальше? И тут она заметила вырезанное вдоль верхней перекладины ворот название поместья: «Рейвенсвуд»[1]. Мертвая птица и густая сень деревьев за домом уже проливали свет на то, что это было за место, но такое явное доказательство, как название, заставило тонкие волоски на руках женщины тревожно вздыбиться. Ее предупреждали об этом доме накануне, когда она обратилась к лудильщику в соседней деревеньке Литл-Даутон. Сидя вблизи своего фургона за большой стальной наковальней, на которой он молотом придавал форму горшку, старик-лудильщик охотно ответил ей, когда она спросила, как быстрее всего пересечь реку: «Паром отходит от пристани, как раз за Рейвенсвудом. Только к самому дому не стоит соваться, и лесов тамошних лучше избегать. Особенно ночью, – подчеркнул он. – Не ровен час, повстречаете Ведьму из Рейвенсвуда. Чистое зло, а не женщина. Прокляла престарелую матушку Селвуд, так бедняжка три недели несла чушь и была не в своем уме, а после околела».
Мертвые вороны. Леса, населенные ведьмами. Представляя в уме злую каргу, бродящую вокруг с колдовскими песнопениями, беглянка содрогнулась в крепких руках незнакомца, пока тот нес ее по тропе с такой легкостью, словно она ничего не весила.
Вместо главной двери он выбрал черный ход в заднюю часть дома, где перед ними предстала плохо освещенная и на удивление пустая кухня. Здесь явно недоставало кастрюлек и всякой утвари, шкаф для посуды был почти не заставлен, а мебель в таком большом помещении казалась скудной. Безрадостное место, особенно если вспомнить о мрачных тенях леса позади дома, но гостья все равно будто бы чувствовала жар плиты и утешительный аромат выпекаемого хлеба.
– Похоже, у нее сломана лодыжка, – сказал мистер Грейборн. – Ваша помощь пригодится.
Перед ним вскочила на ноги женщина средних лет, держа полуощипанную утку. Под высоким сводом кухни, в воздухе, пронизанном слабыми рассветными лучами, вспорхнули и затанцевали крошечные пушистые перышки, когда женщина отложила птицу на толстую разделочную доску и вытерла руки о свой запятнанный фартук. Ее лицо было круглым и румяным, а когда она заговорила, стало заметно отсутствие нескольких зубов.
– Кто она? – спросила женщина, спеша к комоду за небольшой деревянной коробкой, в которой, стоило ее открыть, нашелся набор лосьонов и снадобий.
– Если кто-нибудь спросит, вы скажете, что это Луна и она вернулась к нам как раз перед завтрашним визитом. Удивительная удача, не правда ли? Обнаружить ее после стольких дней в лесу…
– Черт меня раздери, если это Луна, – донесся хриплый голос из темного угла, но гостье так и не удалось разглядеть, кто говорил.
Наступило долгое молчание. Мистер Грейборн и пожилая леди смотрели друг на друга, словно тоже общались мысленно.
– Луна… Ну конечно. Очень хорошо, сэр, – согласилась женщина. – И как же она получила эту прискорбную травму?
– Я спустился омыть руки в реке, а когда поднимался, она столкнулась со мной и запнулась о мои длинные конечности. Увы, я приземлился ей на лодыжку.
– И сломал ее, я уверена, – морщась от боли, сказала пострадавшая, когда мистер Грейборн осторожно опустил ее на больше не занятый стул пожилой леди.
Тут же он принялся разминать больное плечо, прежде чем принести небольшую сосновую скамеечку и устроить на ней поврежденную ногу гостьи.
– Это миссис Веббер, наша верная экономка. Можете на нее положиться.
«Какие добрые у него глаза, – думала она, слушая его, – темные и определенно тревожные, но добрые».
Миссис Веббер подошла к ней и опустилась на колени, оценивая ущерб.
– Если кость вправду сломана, придется послать за доктором Гарденером.
– Я бы предпочел обойтись без этого. Мы с ним больше не ладим, как вы знаете. – Он заходил взад-вперед перед ними обеими, потирая подбородок. – Прежде тебе хорошо удавалось справляться с травмами Луны, и помощь извне, как и назойливые вопросы, не требовалась. Так что не могла бы ты заняться этим самостоятельно?
– Да, пожалуйста, – поспешно согласилась фальшивая Луна, а в мыслях спросила себя, сможет ли она, невзирая на предупреждение лудильщика, затаиться здесь, пока не поправится достаточно, чтобы снова отправиться в путь; сейчас ей явно ничто не угрожало, о ней заботились, и, может быть, ее даже сытно накормят. – Лучше не привлекать к делу врача, если вы полагаете, что мы сможем сами справиться с переломом.
После этого она задумалась: интересно, какие хвори и травмы перенесла настоящая миссис Грейборн, раз ей требовалось постоянное внимание? Что сбивало с толку еще сильнее, так это незнание, куда исчезла женщина, которую понадобилось заменить. Неужели так и пряталась в лесу? А что, если и ее прокляла Ведьма из Рейвенсвуда и теперь бедняжка лежала под каким-нибудь деревом, неспособная
