Смерть призрака - Марджери Аллингем
Блестящие, довольно жадные голубые глаза сэра Эдгара улыбнулись.
– Официально, – прошелестел он.
Губы Макса скривились в просительной гримасе.
– Нет, я даже этого не могу сказать, – отозвался он. – Боюсь, вы должны позволить мне выразиться совершенно недвусмысленно. Я не думаю, что это Стен. Но я продам его вам за тысячу пятьсот или верну в торговый зал с пометкой «зарезервировано».
Сэр Эдгар рассмеялся и, прежде чем убрать свое увеличительное стекло в карман, тщательно вытер его носовым платком.
– Вы осторожны, – подметил он. – Слишком осторожны, Фустиан. Вы просто обязаны баллотироваться в Парламент. Отложите ее для меня.
Мистер Кэмпион перешел в другой салон. Беседа, как он понял, подошла к концу.
Через несколько минут Макс присоединился к нему, тихо ликуя. Его маленькие черные глазки сияли от восторга, и, хотя он ни слова не сказал о прошедшей беседе, Кэмпион догадался, что она закончилась победой.
Они расстались с множеством извинений со стороны Макса и безрассудным обещанием, что «Голова мальчика» будет найдена, даже если ее придется достать из-под земли.
Мистер Кэмпион побрел по Бонд-стрит. На душе у него было неспокойно. Дело с рисунками Дакра было странным и раздражающим, но он понимал, что причину неприятного впечатления, терзающего его, следует искать не здесь. Скорее, его смущало то, что произошло за последние несколько минут; бессознательный разум уловил нечто примечательное и пытался обратить на это его внимание.
В бессильной досаде Кэмпион заставил себя подумать о чем-то другом.
Глава 10
Разгадка
Когда через три дня после визита в галерею Салмона мистер Кэмпион зашел навестить Белль, его интерес к убийству все еще оставался по большей части теоретическим.
У полиции в лице инспектора Оутса и его сержанта сложился свой, вполне определенный взгляд на это дело, который после прекращения расследования окончательно сформировался.
Кэмпион, напротив, каждый раз, когда видел Линду, убеждался в том, что она не имеет никакого отношения к убийству Дакра и ничего не скрывает.
Для него вопрос оставался открытым, и сейчас, поднимаясь по лестнице в гостиную, он чувствовал себя неуютно в этом старом доме. Точно приехал сюда впервые и заметил что-то жуткое, негостеприимное, словно сами стены отворачивались от него с ревнивой скрытностью.
Однако гостиная выглядела так же, как обычно. Затопили камин, спасаясь от весенней мерзлоты, и Белль сидела в своем низком кресле возле него, протянув к огню руки. Как только Кэмпион увидел ее, он впервые почувствовал злобу по отношению к убийце.
За несколько недель, прошедших с инцидента, Белль постарела. Никогда еще она не казалась такой осунувшейся и хрупкой. Муслин ее чепчика cник, как и уголки рта. Ее карие глаза совсем потухли, а в приветствии, хоть и теплом, чувствовалась дрожь.
В те первые минуты, пока хозяйка дома и ее гость сидели у очага и ждали, когда Лиза принесет чай, они старались не упоминать о трагедии, но не думать о ней было невозможно, и даже пышная бравада трофеев Джона Лафкадио, разбросанных по комнате, казалось, теряла свое волшебное очарование на фоне жестокой, гнусной реальности, сумевшей сокрушить эту неприступную твердыню.
Когда Лиза, чай и неизбежная донна Беатриче прибыли все вместе, приличия уже не позволяли дольше держать скелет в шкафу. И донна Беатриче извлекла его наружу с той напыщенной и самоправедной отвагой, с какой некоторые люди делятся самыми отвратительными подробностями своих недугов.
– Мистер Кэмпион, хорошо хоть вы не считаете нас прокаженными, – выдала она, вкладывая свою удивительно сильную руку в его ладонь. – Как только я вошла в гостиную, то сразу заметила мощную синюю ауру здесь, в углу, рядом с Белль, и сказала себе: «Прекрасно, хотя бы один друг у нас есть».
Кэмпион, забывший о ее радужном комплексе, растерялся.
– Не стоит благодарности, – пробормотал он невпопад и поднялся, чтобы помочь Лизе с чайным столиком. Старая итальянка улыбнулась ему из-под желтых век, задорно, с благодарностью, за которой тут же последовал самый выразительный взгляд, полный ненависти, устремленный на ничего не подозревающую «музу», усевшуюся напротив камина на стюартовский стул с высокой спинкой.
Донна Беатриче все еще драматизировала ситуацию, словно играла пьесу по сценарию Национального театра. Ее тяжелый черный бархат, серебряный крест с чеканкой и тонкий кружевной платок стали уже традиционными. Добрые карие глаза Белль устало задержались на ней.
– Никаких новостей, никаких событий. Тайна становится гнетущей, – с упоением заметила донна Беатриче, принимая чашку чая. – Скажите, мистер Кэмпион, действительно ли полиция прекратила дело, или они просто притаились, наблюдают и ждут, чтобы нанести решающий удар?
Мистер Кэмпион взглянул на Белль в поисках поддержки, которую она ему великодушно оказала.
– Я не желаю говорить об этом, Беатриче, если вы не возражаете, – сказала она жалобно. – Я старею и не хочу думать о неприятных вещах.
– Не стоит идти на поводу у своих слабостей, дорогая Белль, – с нарочитой мягкостью проворковала неугомонная «муза». – Но если вам угодно, мы сменим тему. Как вы считаете, мистер Кэмпион, тенденции современного искусства свидетельствуют о вырождении или склонности к примитивизму?
Полчаса спустя, когда Кэмпион размышлял, почему убийца, который все еще гуляет на свободе в Маленькой Венеции, до сих пор и пальцем не тронул донну Беатриче, приехал Макс.
Войдя, он, как обычно, поцеловал руку Белль, а после поклонился младшей леди, чуть ли не потрепал Лизу по подбородку и, казалось, несколько смутился, увидев Кэмпиона.
– Чаю, Лиза, – распорядился он. – Чаю, этого вульгарного бестолкового стимулятора, который мы пьем, чтобы более-менее сносно провести вечер. Принесите мне чаю.
С его приходом разговор перешел на более общие темы, и донну Беатриче оттеснили на второй план.
– Линда проводит много времени с молодым д'Арфи, – неожиданно заметил Макс. – Я встретил их вдвоем: они как раз уходили, когда я заглянул к вам после визита к Клэр Поттер.
– Он показался мне милым мальчиком, – поделилась Белль. – Напоминает бедного Уилла Фицсиммонса до того, как тот прославился.
– В этом вся Белль! – вмешалась в разговор донна Беатриче. – Боюсь, что я более привередливая. Потерять голову из-за друга своего убитого жениха – это уже патология, как мне кажется.
Взгляд миссис Лафкадио стал жестче.
– У моей внучки нет никаких патологий, и голову она не теряла, – заявила Белль с неожиданной решительностью, и Макс, открыв было рот, снова закрыл его, так и не произнеся ни слова.
Мистер Кэмпион заметил, что все больше
