Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо

в глаза, что вокруг дома нет ничего похожего на сад, он словно неожиданно «вырос среди деревьев» – это выражение подходит ему как нельзя лучше. Как я уже говорил, я увидел дом, только оказавшись прямо перед ним, издалека он был совершенно незаметен. Судя по всему, он располагается на местности таким образом, что совершенно не просматривался издали. Вблизи же он не кажется особенно странным. Но пусть его крыша и покрыта соломой, все же он выглядит иначе, чем простой крестьянский дом. Все его окна застеклены на европейский манер. Входной двери видно не было – когда я думаю об этом сейчас, то понимаю, что мы тогда подошли к нему со стороны угла задней стены и одной из боковых. Две стены, образовавшие этот самый угол, наполовину скрывал плющ, но, если не считать этого украшения, придававшего ему изящный и загадочный вид, домик выглядел чрезвычайно безыскусно и вполне естественно смотрелся посреди леса. Поначалу я подумал, что это хижина лесника. Но для нее дом был все‑таки великоват. К тому же едва ли в этом лесу есть смысл постоянно что‑то охранять и строить для этого жилище. Подумав об этом, я отбросил первоначальную догадку. Что ж, почему бы не заглянуть в этот дом? Можно сказать, что заблудился в лесу или что‑нибудь в этом роде, выпить чаю, предложенного хозяином, и вместе с ним утолить голод бэнто, который я захватил из дома. Рассудив таким образом, я направился к той стороне дома, где, как я думал, должен располагаться фасад. Тут до моего слуха снова донесся звук, о котором я забыл, отвлекшись на то, что открылось моим глазам, и стало понятно, что ручей где‑то поблизости: журчание, которое я услышал ранее, казалось теперь совсем близким.

Обогнув дом и выйдя к фасаду, я снова увидел перед собой лесную рощу. Еще одно показалось мне странным: к дому вела слишком роскошная для его скромного вида ладная каменная лестница из четырех ступенек. Камень лестницы почему‑то был старше всего остального дома и кое-где порос мхом. Фасад выходил на южную сторону, и под окнами, высаженные в ряд вдоль стены, буйно цвели, несмотря на время года, мелкие своенравные алые розы. Но это еще не все. Из-под розовых кустов, сверкая на солнце, струился ручеек шириной примерно с оби[42]. С первого взгляда я понял, что он течет откуда‑то из дома. Фрате, мой верный вассал, с явным наслаждением жадно пил из него воду. Этот миг до сих пор так и стоит у меня перед глазами.

Итак, я тихо поднялся по ступенькам. Звук моих башмаков раздавался не настолько громко, чтобы нарушить тишину, в которую были погружены окрестности дома. «Я словно посещаю жилище отшельника или чародея», – пошутил я про себя. Я посмотрел на пса: он, будто бы не замечая ничего странного, высунул красный язык и завилял хвостом.

Дверь была явно в европейском вкусе – я и постучал в нее на европейский манер. Ответа изнутри не последовало. Пришлось постучать еще раз. Изнутри снова ничего не донеслось. Я попробовал позвать и спросить дорогу. И в этот раз мне никто не ответил. То ли хозяин куда‑то ушел, то ли дом заброшен, подумал я, и мне стало немного не по себе. Стараясь ступать как можно тише – сам не понимаю почему, – я подошел к окну, под которым росли розы, и, вытянувшись на носках, заглянул внутрь.

На окне висели роскошные, никак не вязавшиеся с видом дома снаружи, темные красновато-коричневые с синими полосами шторы, но они были наполовину раздвинуты, так что комната хорошо просматривалась. К моему удивлению, весь центр комнаты занимала широкая плоская ваза, высотой не больше двух сяку[43], вырезанная из камня. Прямо из ее середины вода била струйкой вверх и непрерывно стекала с краев. На вазе рос зеленый мох, а пол вокруг – тоже, разумеется, каменный – казался немного влажным. Уже потом, подумав, я понял, что льющаяся из вазы вода и есть тот самый ручей, который змейкой струился из-под розовых кустов, сверкая на солнце. Меня изрядно удивила эта ваза. С самого начала я догадался, что дом непростой, но я и предположить не мог, что в нем такое странное убранство. Охваченный любопытством, я всмотрелся в комнату. Пол был каменный, но я не знал, что это за камень: голубовато-белый, он приобретал прекрасный голубой цвет там, где на него проливалась вода. Камень был не отполирован, словно им выложили пол прямо так, едва вытесав плиты. У самой дальней от входной двери стены располагался камин, справа от него – трехъярусная полка, на которой стояли какие‑то предметы, похожие на тарелки. С противоположной стороны – в самом дальнем углу от южного окна, в которое я смотрел, – стоял стол из цельного куска дерева, очищенного от коры, а на нем… На нем что‑то было, но, даже прижавшись лицом к стеклу, я не мог разглядеть, что это. Получалось, этот дом не заброшен, более того, тут совершенно точно еще недавно кто‑то присутствовал. На углу большого стола лежала недокуренная сигарета, и видневшаяся от нее ниточка дыма тянулась примерно на два сяку вверх, постепенно расплываясь в воздухе.

Увидев дымок, я вспомнил о собственных сигаретах, о которых от увиденных чудес успел позабыть. Я вытащил одну и закурил. Любопытство мое разыгралось, и я уже не мог подавить желание зайти в дом. Немного подумав, все же решился: я загляну в дом. Зайду, даже если никого нет, а если хозяин вернется, честно объясню ему, в чем причина. Человек, который живет в таком странном доме, едва ли не удовольствуется такими объяснениями. Может быть, наоборот, будет рад гостю. Ящик с кистями и красками, который я тащил с собой, наверняка докажет ему, что я не вор. Так я решил, рассудив обо всем самым дерзким образом. Я снова поднялся по ступенькам на крыльцо, на всякий случай позвал еще раз и тихонько приоткрыл дверь: она оказалась не заперта.

Войдя в дом, я сделал два или три шага и застыл на месте. Под окном у двери оказался черный спаниель. Он свернулся клубочком и дремал, положив морду на пол, но, увидев, что я вхожу, с хитрым видом приоткрыл глаза и лениво приподнял голову.

Увидев это, мой Фрате с лаем кинулся к псу. Некоторое время они переругивались, но спаниель неожиданно оказался дружелюбным малым и, когда они обнюхали друг другу морды, первым завилял хвостом. Мой пес последовал его примеру. Спаниель снова улегся на пол. Фрате сразу же