Рассказы о следователе Колосове - Георгий Иванович Кочаров

— Теперь я хотел бы послушать вас.　

— Не представляю, что вы хотите от меня услышать, но знайте, никто из нас… Вы слышите? Никто из нас не мог взять платину.　

— Но тогда вы объясните, наверное, куда она исчезла.　

— Не знаю. А впрочем, разве не могли какие-нибудь посторонние открыть дверь подобранным ключом? Я читала, что жулики умеют подбирать ключи.　

— Умеют, — согласился Колосов. — Но криминалисты давно научились распознавать такие случаи. Я ведь осматривал лабораторию. Дверь ее подобранным ключом не открывалась. Да и кто бы из посторонних стал подбирать ключи к лаборатории? Ведь никто, кроме вас восьмерых, не знал и знать не мог, что платина не будет сдана в отдел.　

Этот простой довод обескуражил Красавину.　

— Вы правы, — сказала она. — Кроме нас, этого никто знать не мог.　

После недолгого молчания Красавина продолжала:　

— Выходит, платину украли. Я не знаю, как это случилось, уверена, что это сделали не наши, но скажу вам: в том, что случилось, очень виновата я.　

— Поясните, пожалуйста, — удивленно сказал Колосов.　

— Это долгая история. Попробую, однако, изложить ее в нескольких словах. Эрнест Павлович, вы с　ним уже познакомились, большой и талантливый ученый, но человек удивительно рассеянный и забывчивый. Эти же недостатки есть и у меня. После того как я из-за них оказалась виновной в какой-то несусветной путанице, он сказал мне: «Давайте, Тамара, от наших недугов лечиться вдвоем. Заведите блокнот и ежедневно записывайте, что и как нужно делать. Заодно прошу вас отмечать и все то, о чем следует напоминать мне». С тех пор я так и делаю.　

Вчера, когда волокно пошло на анализ, я записала: «Напомнить Э. П., чтобы сдал платину». Посмотрите, — и Красавина протянула Колосову блокнот.　

Запись эта стояла в блокноте предпоследней перед формулами, которые Красавина набросала при нем.　

— Не возражаете, если я перелистаю? — спросил следователь.　

— Пожалуйста. У меня там секретов нет.　

И правда, в блокноте было полно записей, начинавшихся словами: «Напомнить Э. П…» В их числе несколько, касающихся платины.　

Колосов вопросительно посмотрел на Красавину.　

— Да. Я не раз напоминала Эрнесту Павловичу, что нужно сдать платину, а нынешней ночью забыла. Я очень виновата, — закончила она. — Напомни я Эрнесту Павловичу — и все, все было бы хорошо.　

Близоруко щурясь, Красавина подписалась под протоколом допроса. Промокая его, Колосов увидел перед подписью: «Во всем виновата я».　

Четвертым в кабинете появился старший инженер Маркин. Сев по приглашению, он выжидательно посмотрел на следователя.　

— Григорий Аркадьевич, а вы что думаете о происшествии?　

— Думаю, что произошло большое несчастье. И скажите, ведь украл один, а подозревать можно каждого.

— Почему каждого? — удивился Колосов. — Вас тоже?　

— Как меня? — поперхнулся Маркин. — Я не брал.　

— Ну вот, вы отпадаете. Значит, можно подозревать в краже каждого, за исключением вас. Так я понял?　

— Видите ли, — медленно начал Маркин. — Я же знаю, что платину не брал. Это я знаю точно. Но не могу поручиться, что этого не сделал кто-нибудь другой. Не все из нашей лаборатории вели себя безупречно.　

Колосов насторожился.　

— Что вы имеете в виду, Григорий Аркадьевич!　

— Вы меня поймите правильно, товарищ следователь, я ничего определенного в виду не имею. Но, может быть, отдельные факты и наведут вас на след. Вот, к примеру, не так давно я слышал, как наша лаборантка Нина жаловалась, что у нее нет денег на поездку в Сухуми. А как-то, помню, она все мечтала о нейлоновой шубе… Раз у нее такие желания были, могла она соблазниться? Думаю, да.　

А вот еще два штриха, — продолжал Маркин. — Эрнест Павлович — человек безусловно порядочный. Но известно ли вам, что он недавно женился и его молодая жена кучу денег тратит на тряпки. Однажды, по-моему, на новогоднем вечере в институте, разоткровенничался он и говорит: «Никак понять не могу, почему денег не стало хватать, а потом как открыл случайно гардероб жены — ахнул. Да никаких денег не хватит». Я, конечно, не думаю, что Эрнест Павлович способен что-нибудь украсть, но, как говорят, чем черт не шутит. Кстати, и второй штрих — он ведь не сдал эту платину в отдел. Может быть, это случайность, а может быть, и нет…　

Колосов заметил, как к одному загнутому пальцу Маркина на левой руке прибавился второй. «Видимо, у　него есть еще кто-нибудь на подозрении», — понял Колосов и не ошибся.　

— А еще, возможно, вам и это чем-нибудь поможет. Анатолий у нас работает — мастер. Так пьет он. Нина полгода назад новоселье отмечала. Очень он у нее напился. И после пил, наверное. А водка, знаете… Да, совсем забыл, не мешает вам и инженером Сомовым поинтересоваться. Ведь он сидел за что-то. Мало ли чему его тюрьма научить могла… Не мне вам рассказывать, — и Маркин многозначительно поднял руку с четырьмя загнутыми пальцами.　

Когда он подписал протокол и вышел, Колосов, сняв трубку, позвонил в управление милиции.　

Еще утром, приступив к расследованию, он дал задание сотрудникам милиции проверить связи, знакомства и образ жизни восьми работников лаборатории. Интересовало его и другое: во сколько часов каждый из них вернулся домой. Если кто-нибудь пришел с большим опозданием, рассуждал следователь, не исключалось, что он куда-нибудь заходил, а это уж что-нибудь да значит, так как мало кто решится принести краденую платину домой…　

К телефону подошел начальник отдела.　

— Пока ничего интересного нет, Александр Иванович, — сказал он, — мы включили в проверку девять человек. Полагаю, через час-другой сумею вам позвонить.　

— Спасибо, Борис Сергеевич, буду ждать.　

Следующим в кабинет вошел старший научный сотрудник Горнев.　

Не садясь на предложенный ему стул, он нервно сказал:　

— Не находите ли вы, товарищ следователь, ваш метод несколько странным. Неужели вы думаете, что в числе тех, кого вы допросили или кто ожидает допроса, хоть один знает, где этот проклятый кусок металла. Да найдись такой, он бы уже давным-давно с криком ворвался к вам и сказал: «Вот где платина, вот!» Для чего вам все эти вызовы?　

— А вы не могли бы все-таки, Виталий Васильевич, присесть? — остановил его Колосов. — Садитесь и подождите, пожалуйста, допрашивать меня о методе. Разрешите прежде спросить кое-что у вас.　

— Если вы считаете, что это поможет найти вам железку, я сяду, — буркнул Горнев. — Но нужно искать, а не пытаться узнать у людей то, чего они не знают.　

— Скажите, Виталий Васильевич, вы ведь не верите в чудеса?　

— Не верю.　

— Ну так вот. На испытаниях было восемь человек.