Смерть призрака - Марджери Аллингем
После того как инспектор закончил, на пару мгновений воцарилось молчание, а затем Макс медленно поднялся и покинул комнату, не проронив ни слова. Они услышали, как его торопливые энергичные шаги постепенно затихают в коридоре.
Инспектор кивнул констеблю, и тот, подхватив свой шлем, вышел.
Мистер Кэмпион и его друг обменялись взглядами.
– Неудачное представление, – позволил себе высказаться молодой человек.
– Таких актеров пруд пруди, – хмыкнул инспектор. – Но мне они не нравятся. Я называю их показушниками, вот как. Что ж, мы вернулись к нашей изначальной проблеме. Никакой пользы из этого не будет. Я дам девушке двадцать четыре часа на случай, если обнаружится что-то новое. А сейчас, думаю, мне лучше отправиться в участок и составить отчет. Что может быть приятнее в воскресный день, правда?
Мистер Кэмпион закурил сигарету.
– Непостижимое дело, – сказал он. – Как ты говоришь, единственным человеком в мире, у которого могла быть хоть какая-то причина для убийства столь незначительной личности, как молодой Дакр, была Линда, но я уверяю, что она невиновна. Я готов поставить на это свой последний шиллинг. Конечно, – добавил он с надеждой, – все это может обернуться несчастным случаем. Ведь нельзя исключать вероятность того, что убить намеревались вовсе не Дакра. В конце концов, во всем этом деле присутствует элемент случайности; удар был нанесен в темноте и попал прямо в цель и прочее…
– Да, поразительно, – мрачно откликнулся инспектор. – Я сразу это понял, как только услышал телефонный звонок сегодня днем. – Он говорил решительно, как человек, верящий в предчувствия. Затем мистер Оутс хлопнул по бумагам, которые держал в руке. – Судя по свидетельским показаниям, можно подумать, что мы попали в психиатрическую лечебницу. Среди них всего две-три толковые истории. Например, эта женщина Поттер. Похоже, голову она не теряет. Но что касается ее мужа, такой невразумительной ерунды я еще не слышал. Знаешь, Альберт, я иногда удивляюсь, как такие люди вообще умудряются выжить. Бог свидетель, на жизнь вообще зарабатывать нелегко, даже если у тебя с головой полный порядок. Но эти парни не умирают. Видать, кто-то заботится о них.
Кэмпион пошел проводить инспектора до парадной двери, и, когда они пересекали холл, объект мрачных размышлений Оутса поспешил из столовой им навстречу. Красное несчастное лицо мистера Поттера имело еще более жалкое выражение, чем обычно, а в его глазах читался испуг.
– Постойте! – воскликнул он. – Слушайте, я хотел бы вернуться в свою студию. Не вижу смысла торчать здесь. Все так печально и нелепо, я понимаю… Но мы должны жить дальше. Ведь жизнь продолжается, правда? Я ничем не могу здесь помочь.
Он говорил, стоя на пороге столовой, не решаясь покинуть ее, и дважды во время своей короткой речи с опаской оглянулся через плечо в комнату. Он был столь явно встревожен и озабочен, что оба мужчины невольно проследили за его взглядом.
Перед ними предстало нечто совершенно неожиданное. На ковре у камина, внося удивительный диссонанс в картину, видневшуюся в обрамлении дверного проема, лежала пара ног, обутых в добротные коричневые туфли.
Инспектор проследовал в столовую, отмахнувшись от робких и бессильных возражений мистера Поттера.
– Хорошо, мистер Поттер, – сказал он. – Не вижу причин, почему бы вам не вернуться в вашу студию. Она ведь находится в саду неподалеку, не так ли?
– Да-да, именно так. – Мистер Поттер все еще вертелся перед полицейским, пытаясь заслонить собой, то, что пребывало на полу.
Однако его усилия оказались совершенно безуспешны, и Кэмпион, который последовал за Оутсом, обнаружил лежащую на спине с пунцовым лицом миссис Поттер. Ее всегда приглаженные волосы были растрепаны. Она тяжело дышала, глаза были закрыты.
Мистер Поттер, оставив попытки скрыть правду, обреченно пожал плечами, а затем, когда тишина стала гнетущей, пробормотал извиняющимся тоном:
– Это моя жена. Потрясение оказалось слишком тяжелым для нее, понимаете? Она очень глубоко все переживает. Иногда такое случается с этими… этими одаренными женщинами.
– Вам лучше уложить ее в постель, – небрежно посоветовал инспектор. – Справитесь?
– О, да, да. Какие пустяки. – Мистер Поттер уже провожал их к двери. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – откликнулся Оутс. – Ты идешь, Кэмпион?
Когда они спускались по ступенькам на улицу, инспектор, взглянув на друга, спросил:
– Ты это видел? Странно, правда? Интересно, что бы это значило?
На дружелюбном лице молодого человека появилось слегка озадаченное выражение.
– Я не подходил к ней близко, но мне показалось, что…
– Да она точно была пьяна! – воскликнул Оутс. – Разве ты не заметил графин на серванте? Чтобы так отключиться, она, должно быть, выпила не меньше стакана неразбавленного виски. Есть у некоторых такая привычка, знаешь ли, сродни наркотику. Но зачем, хотел бы я знать? Какие мысли ее терзают? О чем ей так хочется забыть? Очень странное дело, Кэмпион. Что ж, посмотрим, посмотрим…
Глава 8
Мелочи
Дело в Маленькой Венеции могло бы затянуться на этом этапе расследования, пока не превратилось бы в запретную тему в Скотленд-Ярде и опостылевший скандал в Бейсуотер, если бы не беседа, которую весьма влиятельный человек из министерства иностранных дел провел со своим отделом.
Поскольку дипломатический кодекс имел большое значение в те дни постоянных совещаний, министр внутренних дел принял меры, и пресса внезапно утратила всякий интерес к этому убийству. За поверхностным расследованием последовали скромные похороны, и останки Томаса Дакра упокоились на кладбище Уиллесден без дальнейшего внимания со стороны полиции.
Домочадцы Лафкадио вернулись к тихому, мирному существованию и, возможно, никогда бы и не вышли из своего уединения, если бы не ошеломительная, совершенно неожиданная трагедия, а именно – второе убийство.
В один из дней, когда прошло чуть больше трех недель после смерти Дакра и инспектор Оутс перестал с облегчением вздыхать по поводу вмешательства сильных мира сего, мистер Кэмпион сидел в своей квартире на Боттл-стрит, и тут в дверь позвонила Линда.
Она торопливо вошла, и Кэмпион окинул взглядом ее стройную молодую фигуру в облегающем пальто. Девушка выглядела современно и оригинально, и Кэмпион подумал, что Лафкадио с его бурным и мятежным нравом недаром приходится ей дедом. В ней чувствовались тот же легкий дух
