Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо

В этот момент зашел невысокий полный мужчина тридцати с лишним лет. Мадзуми представил его как бакалавра медицины Кёмару.

Кёмару с нездоровой, желтой, словно покрытой нарывами, кожей выглядел крайне сумрачно. И Норимидзу, перед тем как отправиться на место происшествия, смог услышать из его уст неожиданные и удивительные подробности из жизни обитателей лаборатории.

– Три года назад господин директор построил на шхере Дзагёсё «Потерянный рай». Все это время он изучал процессы омыления втайне от остальных. Его интересовали способы бальзамирования трупов, дубления кожи, а также сохранения мальпигиева слоя. Он заманил меня и Каватакэ в лабораторию высоким жалованьем и строго настоял, чтобы мы не смели никому говорить о происходящем в «Потерянном раю». Кроме исследований, которые закончились в январе, я должен рассказать еще об одном. Три года назад в «Потерянном раю» был еще один тайный обитатель, а вернее, обитательница.

Кёмару вытащил из-за пазухи переплетенную разлинованную тетрадь, озаглавленную «Записки сумасшедшей Бангуми Микиэ».

– Когда вы ознакомитесь с предисловием к этой тетрадке, то поймете, какое демоническое существование вел этот человек, называемый директором, какие извращенные формы принимала его эстетическая мысль, черпавшая вдохновение в страдании… Это, да еще исследования омыления – вся его жизнь в «Потерянном раю».

Раскрыв разукрашенную печатями из цветов и птиц с ветками в клювах тетрадь, Норимидзу сразу же начал жадно читать.

4 сентября …6 года я спас на шхере очень красивую девушку двадцати шести – двадцати семи лет, слепую на левый глаз. Из того, что у нее с собой было, а также из сведений в реестре посемейной записи я узнал только ее имя – Бангуми Микиэ. Из-за сильного душевного потрясения она не говорила ни слова и выказывала признаки меланхолического помешательства. Мало-помалу из отдельных ее слов я понял, что она жена бонзы из Кодзукуэ. Мне стало ясно, что из ревности муж выколол ей левый глаз и она решила утопиться. В то же время я постепенно увлекся Микиэ и дошел до того, что стал сожительствовать с безумной.

Однако у меня был свой умысел, и ради него я приказал Кёмару, который обучался по разряду офтальмологии, провести Микиэ операцию по изготовлению искусственного глаза. В ходе операции я приказал ему ввести ей через глазное дно в черепную полость живых спирохет (трепонем). Я предполагал, что от въедающихся в мозг спирохет Микиэ будет казаться, что она обитает в ином, фантастическом мире. Мой замысел заключался в том, чтобы спровоцировать у Микиэ паралитическую деменцию, больным которой кажется, что они якобы боги, и внимательно изучить ее бред. Как и следовало ожидать, вскоре ей стало казаться, что она ангел, существо из высшего мира, и она принялась петь, словно в райском саду под тутовым деревом. Это страшное и прекрасное пение, о котором мне крайне трудно рассказывать тут, несравнимо даже с «Сутрой многих сокровищ» или «Собранием сведений о возрождении» монаха Гэнсина.

Вскоре я, к удивлению, узнал о беременности Микиэ. Я сразу же отправил ее в деревню в Нумадзу. Когда она разрешилась от бремени и вернулась в «Потерянный рай», уже был январь. Как я и ожидал, за это время душа и тело Микиэ претерпели крайне мучительные изменения. Спирохеты проникли в ее спинной мозг, у нее начались атаксия и жестокие боли в животе. Даже фантазии Микиэ наполнились выражениями страданий и скорби: она пела уже словно падший ангел, сбросивший запятнанное небесное оперение. Вскоре она перестала двигаться, ведя жизнь растения. Даже если бы у меня нашлось лекарство, давать его Микиэ уже не имело смысла. Единственным способом помочь ей была эвтаназия.

Однако вмешиваться мне не пришлось, ибо у Микиэ началась водянка. Обхват ее живота стал превышать шесть сяку, а тело так исхудало, что она стала походить на голодных духов, изображениями которых украшают рукописи. При взгляде на Микиэ оставалось лишь сожалеть о былых днях ее красоты. Безжалостная судьба в очередной раз напомнила о скоротечности всего сущего.

Я провел операцию и 6 марта вытащил несколько десятков оболочек, которые сформировались при водянке, но прогноз был неутешительный, и в тот же день она скончалась. Тут я запечатлел жизнь небесного ангела Микиэ, за год с лишним ставшей для меня источником наслаждения, и в память о ее падении я назову исследовательскую лабораторию на шхере Дзагёсё «Потерянным раем».

Дождавшись, когда Норимидзу дочитает, Кёмару продолжил:

– После окончания исследований ему удалось заполучить еще два трупа. Оба принадлежали пациентам больницы. Первый, Куромацу Дзюгоро, – пятидесятилетний мужчина с редкой формой пинеаломы. Еще один – молодой человек с редкой болезнью Аддисона, от которой из-за изменений в надпочечниках кожа приобретает бронзовый оттенок, по имени Сёдзи Тэцудзо. Все три тела при помощи омыления превращены в жировоск, разрисованы и причудливо украшены. Живот Микиэ так и оставлен, два других тела одеты как стражи ада – все это напоминает картины шести миров.

В глазах Кёмару заблестел смешливый огонек:

– Кстати, в соответствии с законом передача тел их стоимость обговаривалась с родственниками. И вот какое совпадение – они все сейчас на острове! Приехали три дня назад, одиннадцатого.

– И до сих пор там?

– Конечно. Что получается: было трое, убили двух, значит, виновен последний. Переговоры идут непросто. В общем, они отказались осматривать тела. Уж не знаю, известно ли им, что сделал директор, но брат Куромацу и отец Сёдзи недовольны ценой. А сестра Микиэ, Каноко, которая сейчас служит в Армии спасения, а раньше работала в библиотеке, увидела эту тетрадку и выставила свои условия. Она сказала, что хочет поработать в «Потерянном раю». Не странно ли это?

– В «Потерянном раю», кхм… – Норимидзу сердито нахмурился.

– Взгляните сюда. – Кёмару раскрыл последнюю страницу тетради.

После слов «В тот день после операции Микиэ скончалась» была приклеена пиковая дама. Над правым плечом ее стояло: «Тайное хранилище первой Библии Костера», а выше, над картой, помещалась надпись «Нога Морранда».

– Нога Морранда – название избыточной деформации ноги с восемью пальцами. Но не шифр ли это? – склонив голову вбок, спросил Норимидзу.

Профессор Мадзуми кивнул и переспросил:

– Вы что‑то знаете о Библии Костера?

– О, это вещь. Историческое открытие! – Норимидзу, будто не веря услышанному, продолжил: – Как известно, первую Библию в 1452 году напечатал Гутенберг. Некоторые источники утверждают, что в тот же год голландец из Харлема по фамилии Костер тоже изобрел подвижный шрифт. Однако он не оставил ни одной книги, а Библия Гутенберга стоит сейчас шестьдесят тысяч фунтов. Поэтому если директор и правда ее нашел,