Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь
Дело раскрыто!
Полицейские, которые почти два месяца днем и ночью боролись с серийным убийцей в западном пригороде, обнимались от радости, некоторые даже плакали от счастья. Ли Чжиюн узнал новости только на следующее утро, когда протрезвел. Он не ликовал, как остальные полицейские, и не расстраивался из-за того, что не смог лично поймать Чжоу Липина, а просто стоял в коридоре полицейского управления и курил одну сигарету за другой. Вечером коллега, возвращавшийся из столовой с едой, увидел пустой коридор, а на полу – кучку окурков, сложенную ногой в форме могильного холмика…
8
Трудно было сказать, усилился дождь или ослаб. Перед входом в маленький ресторанчик Ли Чжиюн посмотрел на лампочку над дверью – в бледно-желтом свете беспорядочно танцевали капли дождя, и его удивило, какими тонкими и прозрачными они были, словно каждая обладала собственной жизнью и даже судьбой, отчего казалась такой чувствительной и беспокойной.
Этот маленький ресторан в компаунде Цинта имел небольшой фасад и помещение всего на четыре столика. Зевающая хозяйка узнала Ли Чжиюна, сначала спросила, что они хотят поесть, потом пробормотала:
– Продуктов почти не осталось, если у вас нет особых предпочтений, я просто приготовлю что-нибудь из того, что есть! – сказав это, она отодвинула синюю занавеску у прилавка и ушла на кухню.
Ли Чжиюн взял со стола белый фарфоровый чайник с отбитым носиком и налил Линь Сянмину горячей воды.
– Завтра возвращаешься в университет?
– Да. – Линь Сянмин взял чашку и отпил глоток.
Ли Чжиюн вдруг почувствовал, что хочет сказать ему много всего, но не знает, с чего начать. Та отстраненная теплота, которая всегда присутствовала в Линь Сянмине, вызывала чувство близости, но не интимности – возможно, только с Хуянь Юнем он был другим? В любом случае, за эти полтора месяца совместной работы Ли Чжиюн, узнавая его все лучше, одновременно чувствовал все большее отчуждение, настолько, что каждый раз тщательно взвешивал слова, прежде чем заговорить.
Видимо осознав источник тишины в ресторане, Линь Сянмин разломил одноразовые палочки и, счищая с них заусенцы, поинтересовался:
– Я слышал, что вся следственная группа попала в список на награждение за заслуги, только тебя из него исключили.
– Да, потому что я слишком сильно избил Чжоу Липина. По правилам меня должны были уволить из полиции, но Ду заступился перед начальством, и все закончилось тем, что заслуги уравновесили проступок. – Ли Чжиюн достал из кармана пачку сигарет, долго искал зажигалку, но не нашел. – Но я не жалею, я хотел его избить, избить до смерти!
Линь Сянмин спокойно уточнил:
– Чтобы заставить его сказать, где орудие убийства?
– Это все отговорки, я, черт возьми, просто хотел его избить! – Ли Чжиюн яростно сломал одноразовые палочки, и только потом поняв, что их нужно было разламывать, раздраженно бросил их на стол. – Он убил стольких людей! Разве не заслужил побоев?! – говоря это, он вызывающе уставился на Линь Сянмина, но перед его спокойным как вода выражением лица постепенно опустил свой свирепый взгляд и отвернулся. Он долго смотрел на свое отражение в оконном стекле – всклокоченное, грязное, с налитыми кровью глазами, потом глубоко вздохнул, выдохнув на стекло большое белое облако пара, скрывшее это звероподобное яростное лицо.
За синей занавеской на кухне раздался звон сковородки и лопатки. Ли Чжиюн отпил горячей воды и низким голосом спросил Линь Сянмина:
– Говорят, ты подал начальству рапорт, настаивая, что Чжоу Липин не является настоящим преступником в «Деле о серийных убийствах в западном пригороде». Это правда?
Линь Сянмин кивнул:
– Да.
– Почему? На каком основании? – Едва утихший гнев снова вспыхнул. – Только потому, что не нашли тот молоток, ты хочешь позволить убийце четырех человек избежать наказания? Пусть он несовершеннолетний, но четырех жизней достаточно, чтобы он сидел до самой смерти!
– Возможно, ты не читал мой рапорт, – спокойно отозвался Линь Сянмин. – Я не отрицаю, что он убил Фан Чжифэна, но остальных трех жертв – Ян Хуа, У и Гао Сяоянь – по моему мнению, убил не он. Причин много и помимо того, что не нашли орудие убийства; самое важное, что в нападении на Фан Мэй способ и модель преступления существенно отличаются от предыдущих случаев…
– Я не вижу никакой разницы! – гневно перебил его Ли Чжиюн. – Просто в этот раз он не напал из подъезда, а вошел в квартиру после того, как ему открыли дверь!
– Даже то, что ты сейчас сказал, уже является огромным различием. Согласно твоему анализу на совещании по делу, все жертвы первых трех убийств были знакомы с убийцей, но не настолько близко – достаточно для того, чтобы потерять бдительность, но недостаточно, чтобы впустить в дом. Именно это предварительное условие преступник ставил при выборе жертв. Если ты знаком с поведенческой наукой и криминальной психологией, то поймешь, что серийные убийцы следуют крайне строгим стандартам при отборе жертв, и это не потому, что привыкнув к соленой соевой каше, уже не можешь есть сладкую, а из соображений самосохранения и скрытности. Есть одно доказательство: почему в первых двух случаях вы с Гао Сяоянь так долго расследовали и опрашивали, но не смогли найти ни одного подозреваемого, связанного с обеими жертвами? Потому что убийца при выборе жертв исходил из того, что полиция не сможет установить абсолютно никакой связи между ним и потерпевшими. Это был его плащ-невидимка и защитный зонт, который не мог иметь ни одной дыры, иначе он был бы раскрыт и арестован. А что касается Фан Мэй и Чжоу Липина, они одноклассники, обмениваются книгами, перед тем как прийти к ней домой в тот вечер он даже позвонил на домашний телефон спросить, дома ли она, во время нападения не надел перчаток, при бегстве не использовал никакой маскировки – даже без умозаключений Хуянь Юня полиция легко бы вычислила его при последующей проверке. Разве
