Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо
– Это невозможно! Опять зубы мне заговариваешь! Я смотрел через крохотное отверстие в сёдзи. С тем скудным обзором я бы любой другой комод по бокам элементарно не увидел. Орудовала ты по центру. Сомнений нет! Даже при учете, что ты явно торопилась сделать все побыстрей, а я со своей стороны сильно переживал, как бы не пропустить важную деталь, да еще оказаться тобою замеченным. Все равно! Это не сбило меня с толку. Не мог я спутать положение комода. Слева, прямо – я не настолько дурак, чтобы по крайней мере этого не различить.
– Право, как странно!
– Нет здесь ничего странного! Не надо молоть чушь в попытке уйти от ответственности. Лучше прекрати строить из себя паиньку!
– Но я…
– Без «но»! Я пока еще не разучился доверять собственным глазам.
Их разговор превратился в череду бесплодных пререканий. Супруги спорили, не уступая друг другу. Никто не был готов согласиться с тем, у какой стены располагался комод – прямо или слева. Вопрос в том, сойдутся ли в цене. И цена их спора – злосчастные девяносто градусов.
6
– А-а-а, кажется, я поняла, – неожиданно вскрикнула О-Хана. – Дорогой, пойдите сюда, ну же, прошу. Я все-все поняла! – она нетерпеливо дернула мужа за рукав, потянув за собой, да так, что тот, не успев очухаться, по инерции двинулся вслед за ней и смог прийти в себя, только когда оба оказались уже на «месте преступления», в кладовке.
– Это он, он! Тот самый, смотрите же, здесь не может быть ошибки, – проговорила она сбившимся от волнения голосом.
Девушка указала пальцем на современный шкаф-гардероб европейского образца. В конце прошлого года она купила его, сложив кое‑какие сбережения с дополнительного пособия плюс проценты по вкладу. Так все‑таки, что она спешила показать?
– Я это к чему. Смотрите, на его дверце – зеркало. Пока я копошилась в комоде у стены слева, она все время оставалась открытой. Тем самым как бы убирая из вашего поля зрения тот шкаф, что по центру, но взамен создавая оптическую иллюзию меня прямо у вас перед глазами. Только и всего! Выходит, вы через дырочку смотрели не на меня во плоти, а на мое отражение в этом самом зеркале. Это объясняет, каким образом комод вслед за мной «переместился» от левой стены на передний план относительно входа.
Содзо задумался. Это походило на правду. Если бы зеркало на двери гардероба было открыто под углом сорок пять градусов к отверстию в сёдзи, все, что находится слева, отобразилось в нем, как если бы стояло прямо напротив его глаз. Кроме того, эти комод и шкаф-гардероб внешне, по форме не сильно‑то отличаются друг от друга. В условиях ограниченной видимости, в спешке и при тусклом освещении спутать их немудрено.
«В самом деле! Неужели промахнулся?» Его дыхание сбилось. В этот раз он явно перегнул палку. Содзо был совершенно подавлен.
Ошибка досадная, бесспорно. Подстрекаемый ревностью, молодой супруг поторопился с выводами, безрассудно посудив о связи жены с человеком на снимке. Принял его за соперника. В сердцах вспылил. Но! Выходит, она – любит! Все‑таки его, Содзо. И от избытка чувств целовала и обнимала его, а не чужой портрет! Это большое утешение складывало по кирпичикам «счастье вопреки» нашего ревнивца! Казалось бы! Ему впору радоваться, трепеща от сознания победы, если бы не… тот факт, что по своей неосторожности он лишился работы, теперь уже с концами.
И как это случилось! Все шиворот-навыворот. Бедняжка О-Хана. Любимый супруг, нечаянная ревность его разом обрушились на нее целым градом незаслуженных попреков. Он почти было осудил без вины виноватую за то, что, напротив, следовало ценить в ней без меры! Еще мгновение назад она могла найти в себе силы включить разум прежде эмоций, чтобы разрешить недоразумение. Теперь же, кажется, сдалась. Потеряв самообладание, по-настоящему расплакалась:
– Что же вы… Как же поторопились вот так взять и бросить государственную службу?! В такое кризисное время! А о завтрашнем дне вы подумали? На что вообще вы рассчитывали, поддавшись порыву слепой ревности? Как неосмотрительно, безрассудно! Кто мы, чтобы позволить себе есть и веселиться, не трудясь?! О, вы так безжалостно выругали меня за визиты к Мураяме. Но сделали это, не подумав! Ведь я о том только и пеклась, чтобы добиться большего к вам расположения. Да кто в тот дом по доброй воле сам пойти захочет?! И это безо всякого понятия о чужих чувствах! – причитала она, сотрясаясь в рыданиях всем телом, и казалось, отчаянию ее нет конца.
Ямана Содзо чувствовал и понимал, что ему решительно нечего привести в свою защиту или оправдание. Будущее молодоженов оказалось под ударом. Он совершенно не представлял, что со всем этим делать.
– Вот до чего доводит человека ревность… – только и вздохнул он с горечью.
…
Однако, дорогой читатель, в поддержку нашего героя спешу заверить: если характер мужчины и подразумевает толику известной черты, именуемой коварством, то разве что в малых дозах. В сущности, все мы – простаки. Чего не скажешь о женщине! Вертлявое плутовство вверяется ей в дар небесами по рождению. Такое коварство бывает нелегко разглядеть под маской невинного дитя, хитрость по временам скрывается за только кажущейся добродетелью.
Вот, скажем, О-Хана. Действительно ли она та, за кого себя выдает? Сложно быть уверенным до конца. Что, если весь этот трюк с зеркалом – всего лишь ее выдумка? Вдруг Содзо с самого начала правильно подозревал, что нежничала она отнюдь не с его фотоснимком, а злосчастный поцелуй действительно предназначался его начальнику Мураяме?
Будь наш ревнивец пошустрее, как его двуликая жена, быть может, ему хватило бы прыти подтвердить свои опасения и уличить изменницу во лжи. Вместо этого мы вынуждены наблюдать, как он окружил ее образ ореолом святой невинности. Увы, если речь идет о хитрости, тут мужчина женщине – неровня.
1925 г.
Многоликий актер
1
Это случилось, когда я еще учился в школе, то есть довольно давно. Точный год не назову, но, помнится, только‑только закончилась Русско-японская война.
В ту пору я окончил среднюю школу и хотел продолжить учебу, но тогда в нашей округе еще не построили старшую школу, а семья моя, между тем, не была настолько зажиточной, чтобы отправить меня в Токио. Я не сдался и задумал подработать учителем в младшей школе, чтобы накопить денег и уехать в столицу, где планировал совмещать учебу с работой. А что?
