Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо
Однако через пару мгновений важная фигура Мураямы с огромным портфелем под мышкой показалась‑таки в дверях. Одет с иголочки, дорого, чем лишний раз подчеркивал статус вышестоящего. В знак приветствия его подчиненные кланялись, не сходя с мест, и принимали почтительную позу, на что начальник реагировал коротко, со снисхождением. Наконец он занял свое кресло, предварительно бросив портфель на стол. Один Содзо оставался недвижен, гордый взгляд его воткнулся в лицо Мураямы с презрением.
Тот, в свою очередь, выбрав из стопки на столе кое‑какие бумаги, деловито прокашлялся, после чего на беду обратился именно к нему приказным тоном:
– Ямана! Поди-ка сюда!
Содзо намеревался не отвечать, но вместо этого нехотя встал и зашагал к столу руководителя. Слова у него не шли. А потому, без лишних уточнений «Какого дьявола тому нужно?!», хмурый он встал перед начальником, поджав губы. Мураяма не был в курсе происходящего, того, что послужило причиной такого пренебрежения со стороны младшего сослуживца, и по традиции принялся отчитывать его:
– Эту статистику ты подбивал, да? Взгляни-ка, что с ней не так? Не посчитана средняя ставка! Это важно! Чего молчишь, будто воды в рот набрал?
Содзо взглянул на составленный им ранее отчет. В самом деле, его ошибка. При других обстоятельствах он бы тихонько ретировался, поджав хвост. Но не сегодня. Не перед негодяем, у которого рыльце в пушку. Нервы его были напряжены до крайности. Казалось, достаточно малейшего пустяка, чтобы сорваться. Оставив начальника без ответа, он лишь вперился в него выжидающим взглядом. Мураяма продолжил:
– По-твоему, статистика – это что? Достаточно вывести общий итог и все? Нет же! Нужен средний показатель! И тебе это доподлинно известно!
– Да неужели! – вдруг выкрикнул Содзо так пронзительно, что все от неожиданности вздрогнули. После чего буквально вырвал из рук Мураямы отчет и, скрежеща зубами, зашагал обратно к своему рабочему месту.
Начальник, он ведь на что рассчитывал? В дань положению скоротать рабочее время за чтением очередной проповеди нерадивому подчиненному. А тут, помилуйте! Такая реакция на простое замечание! В недоумении он захлопал глазами.
Вернувшись за стол, Содзо накинулся на бумаги со всем усердием, что‑то в них непрерывно строча. Со стороны можно было посудить, будто он правит отчет, но… Как бы не так! Он развернул перед собой чистый лист, где в заглавии жирно вывел: «Прошение об отставке».
5
Закончив, Содзо швырнул изумленному Мураяме письменное заявление, изложенное нарочито крупным, выверенным почерком, как это делают ученики младшей школы, переписывая тексты на чистовик. С горечью или облегчением он выдохнул. Было неприятно, но камень с души свалился, как если бы все самое тяжелое осталось позади. Несмотря на то, что часы показывали только одиннадцать до полудня, он, однако, покинул здание администрации и с чувством выполненного долга направился домой.
* * *
– О-Хана, милая, где ты? Подойди ко мне! – подозвал он жену по возвращении, располагаясь в гостиной у той же жаровни. Необходимо было обсудить с ней вчерашний инцидент, чтобы расставить все точки над «и».
Конечно, ей сразу сделалось не по себе:
– А-а-а, уже вернулись? Случилось что? Вы не заболели? – от волнения девушка ерзала, не находя себе места.
– Да нет. Как раз со здоровьем все прекрасно. Без изменений. Я уволился! Ноги моей больше там не будет! Только и всего! Я, собственно, почему ушел? Видишь ли, с Мураямой мы не поладили. Так что с сегодняшнего дня прошу и тебя прекратить любые визиты в этот дом. Надеюсь, ты отнесешься к моей просьбе со всей ответственностью, в противном случае это сильно усложнит нашу жизнь.
– Но ведь… – попробовала вставить она, однако, кажется, слова застряли у нее в горле.
– Да, и еще вот что, – добавил он как бы между прочим, – ты ведь хранишь его фотографию? Будь добра, покажи.
Тут она совсем растерялась, но суровый взгляд супруга не оставлял шанса противиться его воле. Нехотя она принесла то, о чем он просил. Тогда на ее глазах муж демонстративно порвал снимок на мелкие кусочки и бросил в огонь. Излив свой гнев, он, казалось, просиял в лице.
Напрасно было надеяться, что теперь О-Хана не догадается о причинах поведения супруга: «Это, наверное, из-за того случая… Вчера. Вечером». Что ж, все тайны женского кокетства тотчас же пошли в ход. Сквозь ее застенчивость проглядывало желание во что бы то ни стало допытаться до правды из первых уст сильнейшим средством, а именно девичьей расчетливой хитростью – смесью боязливости и задора, вызова и готовности расплакаться. Ох уж эти надутые губки да обиженные щечки! Неравного соперника избрал себе Содзо. Эта лиса выбила‑таки из него признание.
– Вы следили за мной! – она не находила слов. Вряд ли муж что‑либо упустил, раз даже тайник с фотографией выведал.
«Ну, что теперь скажешь в свое оправдание?!» – как бы кричал его взгляд победителя, у которого наконец отлегло от сердца.
Бедняжка О-Хана! Что ей оставалось? Упасть перед ним на колени, расплакаться, вымаливать прощение! Такой реакции он ждал.
А она ка-а-ак захохочет!
Недоумение заглушило в нем все чувства. Он застыл как вкопанный, глядя на нее.
– Вы, нет, постойте, что вы там себе напридумывали? Поверить не могу, вы про тот самый эпизод с фото? Мураяма и я? Нет, а-ха-ха-ха, только не говорите, будто решили, что мы … а-ха-ха-ха. Видно, ревность совсем затуманила вам рассудок! Да ведь это вы! Ваш портрет и был на том фотоснимке! – на нее напал неудержимый приступ смеха. Она вдруг раскраснелась и закрыла руками лицо, будто силясь дать себе ясный отчет в том, что с ней происходит. Что‑то чуждое и враждебное, какая‑то страшная, отталкивающая тайна.
– За дурака меня держишь? Кого ты пытаешься обмануть?! Поосторожней, милочка! Я своими глазами видел. Шел за тобой по пятам до самой кладовой и тщательно подсмотрел, куда ты умыкнула прямое доказательство своей измены. Все перерыл. Не было на снимках кроме Мураямы другого мужчины, не то что меня.
– Тем более это странно. Там ведь столько фотографий. Дорогой супруг, вы просто спросонья не доглядели. Ваше фото я храню отдельно, как самое ценное – в шкатулке. Вы в каком, говорите, ящичке поискали?
– В маленьком выдвижном слева, на самом верху. В комоде прямо напротив входа.
– Ай-ай, так и знала! Вы ошиблись! Все верно, как вы и сказали, я прибрала ваш снимок
