Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Ален возразил: коллег пугает прежде всего то, что подобное решение держалось в тайне и сотрудники были попросту поставлены перед свершившимся фактом. А он сам лишь указал на попытку дирекции строить козни.

Шоле позволил присутствующим погрузиться в тяжелое молчание. Даже те, кто сидел дальше всех от сцены, не могли не заметить, что он заранее предвкушает эффект, который произведут его слова.

– Решение держалось в тайне не от всех, ольфактор Фиссон. Просто вас не пригласили за стол переговоров, – заявил он наконец с недоброй улыбкой.

Удар оказался ошеломляющим, и Ален был вынужден опуститься на свое место. Двадцатью голосами против двенадцати практикующие ольфакторы проголосовали за сокращение. Лаборатории, имевшие меньше пациентов и получавшие меньше денег (к числу которых принадлежал и филиал Алена), будут закрыты.

Все те, кого принесли в жертву, хотя и разволновались, но одновременно также осознали, для чего предназначено строящееся здание: там будут размещены их новые кабинеты. (Кстати, именно это обстоятельство послужило решающим аргументом при одобрении проекта.) Что ж, с реформой, не предполагающей упразднения рабочих мест, можно было, пожалуй, и смириться.

Ольфакторы один за другим покидали зал. Ален вышел чуть ли не первым. Ассамблея продлилась не более двадцати минут. Этого хватило, чтобы закрыть его филиал, лишив заслуженного работника всего, что он выстраивал столько лет. Коллеги оказались сборищем лгунов и оппортунистов, готовых предать при первом же случае. Собственные маленькие владения были для них важнее. Они даже разыграли полное неведенье, когда ольфактор из Клермон-Феррана заговорил о возводившемся здании. Кстати, тот тоже мог подтереться своими мечтами о величии. Его имя значилось в списке семерых. Ален был потрясен. Бежать, бежать как можно быстрее. Он и минуты больше не мог оставаться в центре. На пути к машине он столкнулся с расстроенным клермон-ферранцем.

– Пожалуйста, предупредите Шоле, что я уехал. Мне нужны минимум две недели отдыха, – сказал он, открывая дверцу.

– Вам повезло, они только что отправили нас в десятинедельный отпуск.

34

Симона без излишних церемоний выпроводили вон. Может, он и был невиновен, однако в глазах Норы все равно оставался несносным придурком. Едва он уехал на своей «ауди», как команда принялась грузить ящики с оборудованием в фургоны. Нора, контролировавшая процесс, усадила Элиаса в первый же седан, возвращавшийся в центр.

– Мы тут скоро закончим, – заверила она, наклоняясь к открытому окну.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тоже остался? От меня больше пользы, когда я рядом.

Норе пришлось сделать над собой усилие, чтобы отослать грустно взирающего на нее Элиаса. Она знала юношу всего две недели, но его талант, целеустремленность, готовность помочь и всплески отчаянной смелости очень ее впечатлили. До такой степени, что она поймала себя на том, что дважды искала его взглядом во время ольфакторного допроса. Но, учитывая дальнейшее, ей надлежало остаться одной.

– Давай-давай. Выметайся. Увидимся в центре.

Она похлопала по крыше машины, и та тронулась. Вскоре из всех следов присутствия «Фрагранции» в Этампе остались только Нора и Франсуа, ее водитель. На парковке бледным туманом оседала пыль, поднятая чередой уехавших один за другим автомобилей. Туфли-лодочки молодой женщины, недавно блестевшие черным лаком, покрылись белесым налетом. Солнце стояло высоко в небе. Чтобы посмотреть вдаль, Норе пришлось приложить к бровям сложенную козырьком руку. Было сухо и жарко. Горизонт ходил волнами горячего воздуха. Через какое-то время Нора глянула на часы. Али Аббад опаздывал на тридцать минут. Неприятно, но волноваться рано. С того момента, как Стив поделился результатами своих изысканий относительно инспектора, Нора куда меньше тревожилась о своей судьбе. Все ее внимание сосредоточилось на генеральной ассамблее. Та должна была начаться четверть часа назад. Если учесть, что стояло на кону, дебаты обещали быть долгими. Достаточно долгими, чтобы она успела вернуться в центр до их завершения. А может, даже поучаствовать в подсчете голосов. Важно, чтобы она была там и сама донесла новость до Элиаса. Но время терпит. Молодой человек, будучи простым ассистентом, не мог ни попасть на собрание, ни узнать его результаты. Она успеет и сообщить ему об упразднении филиала, и поговорить о его будущем. Да, пост ольфактора ему пока не светил, но в ее силах подыскать ему какую-нибудь другую временную должность. Однако для этого ей сначала следовало встретиться с Корнелией…

Как раз в тот момент, когда она наклонилась, чтобы протереть свои побелевшие лодочки, из-за поворота выскочила и затормозила между нею и Франсуа, снова подняв едва осевшую пыль, машина Али. Следователь поспешно выбрался из кабины, извиняясь за вынужденную задержку. Начальство пыталось выяснить причину незапланированного перекрытия дороги. Нора шагнула к Аббаду и пересказала результаты ольфакторного допроса.

– Что вы такое говорите?! Разумеется, это он. Просто ваш тест не сработал.

– Выводы совершенно однозначны. У нас нет оснований обвинять Симона в изнасиловании Одри. Я ждала вас исключительно для того, чтобы сообщить, что «Фрагранция» выполнила свою часть договора и более не принимает участия в расследовании.

– Попробуйте еще раз. Говорю вам, здесь ошибка. Повторите допрос, или я доведу до сведения Корнелии, что вы обычная наркоманка.

– Желаю удачи.

Открытия, сделанные Стивом, в корне изменили расклад сил между Норой и Али. Начальник отдела кибербезопасности, изучив досье, которое Аббад всучил ей в парке Мелёна, заметил кое-что любопытное. А именно отсутствие документов, исходящих из канцелярии гособвинителя. Проведя более тщательный поиск, он обнаружил, что прокуратура вовсе не обращалась к «Фрагранции» за помощью. Мало того, два дня назад дело о нападении на Одри было прекращено за недостаточностью улик. Али действовал в одиночку. Эта новость позволила Норе развернуть ситуацию в свою пользу. Она поспешила принести Корнелии извинения за перерасход средств, использованных ею в течение последних недель. Дескать, в твердой уверенности, что к делу подключена прокуратура, она предпочла разыграть карту полного сотрудничества. Но, как оказалось, Аббад с самого начала им лгал. Реакция Корнелии не заставила себя ждать. Безоговорочное исключение следователя из списка привилегированных партнеров «Фрагранции» и направленная комиссару Мелёна просьба или понизить того в должности, или вообще изгнать из рядов служителей закона. Через несколько дней новым посредником между полицией Мелёна и центром станет один из коллег Аббада. Так что теперь слова опороченного следователя никто не примет всерьез. Он мог рассказывать все, что ему заблагорассудится. Никакой веры ему не будет. В заключение Нора извинилась за то, что была вынуждена прибегнуть к подобным мерам.

Аббад в отчаянии обхватил голову руками. И не из-за унижения и возможного наказания, а потому, что ее слова положили предел той помощи, которая была так для него