Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Прежде чем лечь спать, она убрала бидончик с ЛСМ на место. И успокоилась. Коктейль из водки, долгого бега, сигарет и секса положил конец разрушительным порывам. Нора поздравила себя. Прислушавшись, различила мужской храп. Надо же, никак не унимается, ну что за напасть, с улыбкой подумала она. Стоя голой на кухне, она вдруг яснее разглядела ближайшее будущее. На какое-то мгновение ее блуждающие мысли остановились на Элиасе. Наверняка он сейчас в своей унылой спальне во «Фрагранции». Жестковато она с ним обошлась. Переборщила. Мальчик был компетентен, мил и совершенно простодушен. Она поймала себя на том, что все больше его ценит. Хотя ей и придется через несколько дней его отослать, в оставшееся время он заслуживает лучшего обращения. Стаканчик водки все еще стоял на кухонной стойке. Она схватила его и осушила одним глотком. Это ее добило. Минуту спустя Норино похрапывание присоединилось к храпу ее любовника.

29

С момента установления первого контакта агент «Фрагранции» следил за всеми передвижениями инфлюенсера. Наутро агент прислал Норе следующее сообщение: «Сегодня. 21:00». За время наблюдения агент пришел к выводу, что в планинге Симона, столь же беспорядочном, сколь и непредсказуемом, вечерняя понедельничная пробежка была чем-то вроде нерушимого ритуала. Тайминг, конечно, скороспелый, но Нора не желала больше ждать. Она должна была как можно быстрее скинуть с плеч это дело, чтобы снова обрести душевное спокойствие. В 20:53 группа реагирования, которая легко распознавалась по черным рабочим комбинезонам и всегда серьезным лицам, расположилась перед домом Симона, готовая к действию. Было почти чудом, что Норе удалось за столь малое время задействовать эту команду. Такие оперативные силы всегда были нарасхват. Проникнуть, изъять, зачистить, иногда пригрозить – да мало ли что может понадобиться предприятию, всерьез озабоченному сохранением секретности. В их компании Элиас выглядел долькой картофеля фри среди крупных клубней. Но Нора решила, что лучше бы ему пойти с ними. Он был единственным, кто знал запах Симона, а значит, мог быстро подтвердить или опровергнуть их предположения. К тому же его самоотверженное отношение к заданию растрогало Нору. Она почти корила себя за то, что в среду ей придется отправить его домой. Элиас, весь без остатка, просочился в брешь, пробитую сочувствием к нему.

Выйдя из дома, Симон запустил хронометр на смарт-часах и неспешно потрусил по дороге. Агенты «Фрагранции» наблюдали из-за тонированных стекол грузовичка, окрашенного в цвета компании по доставке. Они провожали Симона взглядами, пока тот не исчез за ближайшим поворотом.

Нора кивнула, и члены команды выбрались наружу. Отлично натренированные, они максимально ограничивали голосовые переговоры. Слова заменялись жестами. Большинство хирономических[51] сигналов было изобретено самой группой. Попадись эти ребята на глаза какому-нибудь носителю официальных жестовых языков, возможно, выяснилось бы, что они отчаянно матерятся.

Солнце уже собралось на покой. Дом Симона, в современном кубическом стиле, был совсем недавно возведен в южном пригороде Парижа. Застройка вокруг оставалась очень и очень прореженной. То тут, то там виднелось всего несколько зданий. Может, это обстоятельство и решало проблему со свидетелями, но Нору оно решительно не устраивало. Фургончик службы доставки «Хронопост», припаркованный среди пустоты, выглядел подозрительно.

Первый тандем зашел в калитку, пересек палисадник и расположился у входной двери. Пока один агент стоял на страже, второй присел на корточки, запустил напильник в замочную скважину, а затем просунул в образовавшуюся щелку замысловатый крючок. Поиграл шплинтами, и через несколько секунд дверь поддалась. Поднеся к глазам бинокль, Нора удостоверилась, что тревожной сигнализации нет. Группа совершенно спокойно проникла в дом.

У любого из нас есть своя уникальная обонятельная сигнатура. Наша кожа, волосяной покров, дыхание, пот, ступни – все эти пахучие элементы входят в ее состав. Попытаться стереть ее – игра, в которой все мы участвуем на протяжении тысячелетий. Но в лучшем случае нам удается ее лишь замаскировать. Никто не может избавиться от собственного запаха, мы все обречены пахнуть. Симон Вильме, даже не прибегая к спиртовому парфюму, что обеспечило бы наилучшую маскировку, формировал персональное амбре тщательными гигиеническими процедурами и ароматами своего жилища. Причем мощными, как его стиральный порошок, или стойкими, как благовонная свеча, призванная забить запах горелого жира от стейка на гриле. Хозяин дома весь, до мозга костей, пропитался этими обонятельными следами. Тот факт, что он не пользовался модными дорогими одеколонами, вроде Nuee Bleue от VIOLET, всего лишь добавлял «Фрагранции» немного работы.

– У вас тридцать минут.

В наушниках прозвучал голос Норы. Предполагалось, что задача будет несложной: идентифицировать все пахучие источники и сделать забор проб. Свечи, мыло, ароматические смеси, дезодоранты, шампуни, стиральные средства, другая бытовая химия – ничто не должно быть забыто. Переговариваясь размашистыми жестами, агенты распределились по комнатам. Двое поднялись на второй этаж, двое остались на первом, и еще один занялся ванной. Они принесли с собой два аппарата headspace. Группа реагирования собиралась задействовать их в доме Симона, чтобы извлечь образцы, а позже, в лаборатории, проанализировать результаты, выделить составляющие и скопировать максимум обычно окружающих его запахов. Поскольку инфлюенсер не пользовался парфюмом, а попытка эскортницы взять образец его индивидуальной сигнатуры обернулась провалом, оставался единственный выход – атмосфера его дома.

Нора и Элиас, нервничая, ждали в кузове фургончика. Поначалу все вроде шло как задумано, но затем треск в наушниках Норы предупредил, что кто-то вышел на связь.

– У нас проблема.

Она на дух не выносила эту фразу. Особенно когда ее шептал тот, кому вменялось в обязанность проблемы решать. В ванной комнате группу ждал неприятный сюрприз: запасы тамошней косметической продукции почти не уступали складам «Сефоры»[52] на Елисейских Полях. Ничего удивительного для дома того, чье ремесло подразумевало еженедельное получение кучи рекламного парфюмерного товара. Однако они этого не предусмотрели, а взять образцы всего этого добра было попросту невозможно. Какие запахи следовало сохранить? Нора повернулась к Элиасу. Мысль снова подключить молодого человека ей не нравилась, но иного выхода не оставалось.

– Ты должен туда пойти.

– Что? Я?

– Отыщи нам следы, которые ты зафиксировал тогда в туалете. У тебя осталось меньше двадцати минут.

– А если его запах поменялся между вечером нападения и «Доместиком»?

– Не важно. Теперешние эманации нас устроят. Определи продукт, который обонятельно перевешивает остальные. Подсознательно он проассоциируется с его личностью. Сколько бы времени ни прошло.

Норе нужен был этот запах. От него зависел успех ольфакторного допроса. Для проведения этого рискованного опыта требовались три элемента: запах жертвы, запах места преступления и запах подозреваемого. Два из них у Норы уже