Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Он долго чем-то гремел в отдалённой части юрты, но что-то всё-таки нашёл и притащился со склянкой из толстого стекла. Стеклянная пробка этого пузырька была залита смолой, которая уже окаменела за время хранения.
— Выпей разом, не останавливаясь, — перелил старик маслянистое содержимое пузырька в кружку с ещё тёплым чаем, благо там оставалось почти половина напитка, которым мага угощали при разговоре.
— А если не поможет? — недоверчиво поинтересовался Джонатан.
Посмертное проклятие? Нет, такого не было. Не было же ничего такого! Разве что-то в голову ударило, когда они уходили от русских пограничников. Но, опять же, тех уже даже видно не было.
— Пей! — почти приказал шаман, указывая на кружку, — Тебе уже нечего терять.
Глядя шаману в глаза, Джонатан сделал первый глоток. Чай чуть горчил и добавился вкус сельдерея.
— Вроде, ничего опасного, — подумал про себя англичанин, допив и собираясь поставить пустую чашку обратно, но вдруг почувствовал головокружение.
Попытка скастовать на себя лечение не прошла. Его парализовало. Последнее, что Джонатан увидел — это были холодные глаза шамана и его побелевшая от напряжения рука, держащая бронзовый ритуальный нож за ручку.
— Что с ним? — испуганно вскочил переводчик, неловко опрокидывая поднос с посудой полой своего халата.
— Умер, — облегчённо выдохнул шаман, — Яд из корня цикуты ещё никогда меня не подводил.
— Ты его убил⁈
— А ты хотел бы, чтобы я позволил обезумевшему магу уничтожить всё моё становище? — бесстрастно ответил шаман, а потом одним лишь жестом руки отправил придурка вон из своей юрты.
Жаль, что про все эти события штабс-ротмистр Энгельгардт своевременно узнать не мог. Лишь полгода спустя он услышит почти что фантастическую историю, многократно перевранную, про шефа британской разведки, странным образом дотла сгоревшего в своём собственном замке.
* * *
Можете назвать это предчувствием, или чем-то ещё, но мне недавно изрядно полегчало.
До этого прямо-таки скреблись какие-то мысли, заставляя постоянно быть настороже, а тут вдруг раз — и отпустило. Не иначе — в лесу кто-то крупный подох…
На заставе у нас скукота. Снег ещё толком не выпал, но даже пороши нашим следопытам хватает, чтобы подтвердить в очередной раз очевидное — Тварей нет. Следы от них они ни с какими другими не спутают.
Не вышли они и из-под Купола, когда мы с моим десятком сами напросились сбегать в рейд к Яме.
Вот так, просто простояли, а потом ещё и сами под Купол залезли, а там — тишина. Магического фона почти нет — хоть без артефактов-фильтров стой, ничего тебе за это не будет.
Впрочем, я без претензий. Бойцы наломали мне три вещмешка трав. Высохшие ковыль, астрагал и тысячелистник… Казалось бы — кому они нужны? Но эти травы выросли под Куполом, поэтому нужны мне.
Опять же, не с пустыми же руками из рейда возвращаться? Мои бойцы к такому не привыкли!
Пусть и высохших растений, но наломали мне будь здоров сколько! Замучились уминать, а вещмешки всё равно чуть ли не в половину роста бойца вышли и горловина едва-едва завязана.
Не знаю, кому как, а для меня неожиданный переход Булухтинской аномалии в состояние сна — одно сплошное разочарование.
Одно могу точно сказать — надо бы все Камни, что из тварюшек достаны, скупить, пока не поздно.
Нет, у меня стратегический запас собран, и не маленький, но и надолго его не хватит, если я начну все свои планы в жизнь воплощать.
Вот кто бы знал, что я начну про отсутствие Тварей так сильно переживать…
Вернувшись на заставу с тремя туго набитыми вещмешками сушеных трав, я с головой погрузился в работу. Скука и бессобытийность сыграли мне на руку. Теперь никто не отвлекал меня на бессмысленные рейды и построения. Моя казенная квартира превратилась в филиал алхимической лаборатории. Повсюду стояли банки, реторты, сушильные шкафы, сколоченные умельцами-солдатами по моим чертежам. Воздух был густым и терпким, пахнущим озоном, пыльцой и дымом магической горелки.
Эти травы… они были другими. Даже высохшие, они сохраняли вполне себе уловимый магический отклик. Словно эхо от того упорядоченного, структурированного фона, что царил внутри Внутреннего Купола. Ковыль, астрагал, тысячелистник… Обычные степные растения, пропущенные через фильтр чуждой технологии выращивания. Они впитывали не хаос аномалии, а ее стройный, непостижимый ритм.
Я начал с простого — с дистилляции эфирных масел.
Выдавить их с засохшей травы — тот ещё фокус! Мы с Федотом мололи сухие стебли, до состояния кофейного порошка. Обдавали их перегретым паром и лишь потом помещали в ёмкость со спиртом, благо мне успели доставить из Саратова четыре ведёрные бутыли. Две недели на растворение. Отжим остатков под прессом, а потом нагрев на водной бане. Ничего сложного!
Но даже этот базовый процесс дал невероятный результат. Масло из-под купольного тысячелистника обладало не просто усиленными целебными свойствами. Оно, черт побери, структурировало магический поток вокруг себя, временно стабилизируя его. Капля такого масла, нанесенная на оберег, увеличивала его эффективность в разы. Да, ненадолго. Почти на сутки. Но и битвы не идут месяцами.
Львов, наш вечный скептик, зашел как-то меня проведать, поморщился от запаха и, глядя на пробирку с изумрудной жидкостью, пробормотал:
— Опять ты свои зелья варишь, травник. И много этого снадобья надо, чтобы угробить всю заставу?
Не, я же понимаю, что это он не со зла. Просто таким образом он пытается меня раскачать на дополнительную информацию. Быдловатый заход, как по мне, но и он не гений.
— Это не зелье, Львов, — ответил я, не отрываясь от колбы. — Это… ноты. Ноты из симфонии, которую мы не в состоянии услышать целиком. Я просто пытаюсь воспроизвести один-единственный аккорд.
Он хмыкнул, но в его глазах мелькнул не знакомый скепсис, а что-то другое — настороженное уважение.
Следующим этапом стали настойки. Я использовал не спирт, а очищенную магией воду, настоянную на осколках нейтральных кристаллов с периметра аномалии. Растения, погруженные в такую среду, отдавали ей свою силу полностью. Получалась субстанция, которую я в шутку назвал «эликсиром тишины». Выпивший несколько капель на короткое время полностью выпадал из магического поля. Для мага это было сродни
