Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Каждое такое «исцеление» приносило мне новые данные и новую порцию тяжести на душу. Я чувствовал себя чудовищем, играющим с судьбами людей. Но останавливаться было нельзя. В моих пробирках и склянках вызревало нечто, что могло бы уравнять наши возможности, если, или когда — проснутся хозяева «паровоза». Я создавал арсенал из обломков их же технологий, не понимая до конца ни принципов, ни последствий.
И самое страшное было в том, что это работало.
Были и «побочные эффекты». Если что, вполне ожидаемые, и их я испытал на себе, и не только.
К примеру — тысячелистник улучшает кровообращение. Казалось бы — и что тут такого?
Хм… Всё дело в физиологии.
Как бы помягче объяснить…
Некое пещеристое тело у мужчин, наливаясь кровью, превращается в тот самый «нефритовый жезл», которым так принято гордиться.
Короче, знала бы Дуняша, отчего ей выспаться в ту ночь не вышло, она бы под утро тот ковыль точно бы прокляла, а может, и под икону его поместила. Кто их, женщин, знает.
И кстати, зря. Отличный же рецепт получился! У нас этим ковылём целые поля усеяны. Собирай — не хочу.
Магический фон? Так я и искусственно его способен создать, если потребуется.
Тут просто в силу очень сложная дилемма вступает: Опохмелятор Энгельгардта или… э-э-э, как бы назвать-то, чтобы новое средство прилично звучало и било своим названием так же точно в цель?
«Нефритовый жезл»?
Короче — есть целых два рецепта, которые просто обречены на успех. Один для опохмелки, а второй обеспечивает такой стояк, что двумя руками не согнуть.
И с какого же начать? Да так, чтобы сразу и много, а не то жалкие кустари начнут свои подделки, и завалят мне репутацию.
Впрочем, есть у меня мысли на счёт быстрого и очень массового старта продукции.
И пока всё идёт к тому, что со службы мне раньше придётся увольняться, чем было в планах.
Кто же знал, что аномалия «заснёт».
Нежданчик, однако…
Глава 4
Нежданный вызов
Начало декабря ничего хорошего с собой не принесло. Стало ещё холодней, особенно по ночам, а Волга понемногу начала покрываться льдом, забереги уже шагов по тридцать — сорок шириной и лишь фарватер всё ещё остаётся свободен, гордо играя бурунами, создаваемыми течением.
Жизнь замерла не только в селе, но и у нас на заставе.
Темнеть стало рано. Ближе к шести часам вечера уже все свет зажигают, кто во что горазд. Кто свечи жжёт, кто масляные лампы зажигает, а у кого-то и новомодные, керосиновые в домах горят. Я же, больше от скуки, чем от радения к службе, решил опробовать свою разработку со светильниками для бальных залов.
Камней было жалко, но я тихим бесом подкрался к Удалову, и договорился с ним, что если моё нововведение он признает удачным, то застава хотя бы мне Камни возместит.
Эх, корысть меня когда-нибудь погубит… Пришлось пересматривать уже готовую схему бального светильника. Он у меня на большую яркость рассчитан, но всего лишь на четыре часа свечения, а тут… Хочешь не хочешь, а не меньше двенадцати часов работы обеспечь.
Заметно упавшую яркость, пониженную в целях экономии, пришлось чем-то компенсировать. Удачным решением оказался широкий рупор из медного листа, который мне Гришка пропаял по шву, а потом мы на нём закрепили зеркальца. Хех, всю сельскую лавку тогда разом опустошили по этому ходовому товару.
Зато светильники горят теперь ярко, и освещают окрестности заставы весьма неплохо.
А уж когда я такой светильник у себя во дворе подвесил, пусть и без отражателя, ко мне практически все офицеры с нашей заставы в гости зачастили, и каждый далеко с не с пустыми руками. Где уж они Камни на свои заказы добывали, я не знаю. Мы с Удаловым вроде всё выкупили, до чего успели дотянуться, но видимо были у кого-то заначки, про которые мы не знали.
Ладно. Наделали мы с Гришкой светильников, раз у них Камни и деньги есть. Для нас — чем не заказ. Но для своих цену гнуть не стали. Так, едва на прибыль вышли после полудюжины изделий.
Короче, через неделю наша застава светилась так, что с села пару раз пацаны прибегали глянуть — не пожар ли у нас случился.
И знаете — жить стало веселей. Оказывается, темнота — штука жутко угнетающая, а когда вокруг светло, то даже улыбаться порой лишний раз хочется.
Спустя неделю после моих самых мрачных размышлений о моральной цене прогресса, в ворота заставы вкатился запыленный тарантас. Из него вышел штабной курьер в фельдъегерском мундире, и вручил Удалову толстый пакет с сургучными печатями.
Мы с Васильковым в это время как раз инспектировали новый состав для «мази нечувствительности», стараясь уменьшить область анестезии. К нам прибежал дежурный.
— Господа штабс-ротмистры, вас к господину майору. Срочно.
В штабной избе Удалов сидел за столом с непроницаемым лицом, а перед ним лежали два развернутых пакета, которые он достал из общего конверта.
— Приказ из штаба округа, — его голос был ровным и твердым, но в глазах я прочитал тревогу. — Господа Энгельгардт, Васильков. Вам надлежит в кратчайший срок прибыть в Саратов. Явка обязательна и не терпит отлагательств.
— В чем дело, господин майор? — спросил Васильков, вытягиваясь по струнке.
— В приказе не указано, — Удалов отодвинул один из пакетов. — Но есть сопроводительное письмо от моего старого товарища из канцелярии губернатора. Касается оно вас обоих. Энгельгардт — твои «ботанические изыскания» и отчеты о стабилизации аномалии попали не в те руки. Или в те, самые что ни на есть нужные. В общем, ими заинтересовалось Императорское Техническое Общество. А конкретно — его военно-магическое отделение.
В животе у меня все похолодело. Значит, кто-то донес. Или Удалов где-то проговорился, пытаясь выбить финансирование. Но мои эксперименты, мои черновые наброски… они были сырыми, опасными! Они не должны были видеть свет!
— Васильков, — Удалов перевел взгляд на него. — Твое производство в ротмистры утвердили. Поздравляю. Но приказ о новом назначении будет вручен тебе лично в Саратове. И, судя по всему, это назначение будет… особенным.
Василий Иванович побледнел, затем густо покраснел. Он давно ждал этого момента и звания, но явно не ожидал такой спешки и таинственности.
— Господин майор, мой десяток… мои люди… — начал он.
— Будут ждать твоего возвращения. Или распоряжений, — оборвал его Удалов. Он встал и
