Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Паук-сгусток вздрогнул, его форма заколебалась. Туман вокруг нас дрогнул, потерял однородность. Связь нарушилась.
— Получи! — закричал я, чувствуя, как давление чужой воли ослабло.
Я выбросил вперёд руку, и на этот раз Шаровая Молния, сжатая, как раскалённая ярость, вырвалась на свободу. Она не полетела на паука. Она врезалась в землю прямо под ним, в то место, где был Узел.
Раздался второй взрыв, на этот раз магический. Земля вздыбилась, туман взметнулся вихрем. Паук отбросило, его форма расплылась, стала прозрачной.
— Выноси Казакова, прикрою! — скомандовал я Самойлову, и мы, не целясь, выстрелили по ошарашенным плазмоидам, прежде, чем отбросить оружие на землю.
Напоследок я создал им Дождь. Жаль, не солёный… Огненный.
Глава 21
Ключ от ворот
Следующие три дня мы готовились, зализывали раны, улучшали и устанавливали оборонительные артефакты и ждали подводы из города.
Я пару раз выходил на границу с туманом, чтобы проверить, как на него действуют самые разные заклинания. А знаете, неплохо действуют. От той же Огненной Стены туман изрядно теряет в плотности, а появляющиеся там плазмоиды крайне неудачно плюются своими шарами, практически высыпая их чуть ли не под себя. Примерно так же «плюётся» сильно перегретый ствол винтовки. Заморозка на плазмоидов не сработала, зато когда к нам выскочила какая-то Тварь побольше, которую мы толком не успели в тумане рассмотреть, она завизжала чуть ли не ультразвуком и удрала обратно. Значит не все они там одинаковы и заклинания на них действуют по разному.
Что я жду из Саратова? Якорные цепи. И чтобы со звеном не меньше, чем в палец толщиной. Мы ещё посмотрим, чья возьмёт…
* * *
Якорные цепи прибыли на четвертый день — три телеги, груженные чудовищной тяжести мотками черного, промасленного железа. Звенья толщиной в мой палец, каждое — с кулак величиной. Сопровождавшие их кузнецы, нанятые через Файнштейна, смотрели на нас как на сумасшедших.
Смотреть-то смотрели, но и походную кузню умело разворачивали.
— Барин, это ж для крупных речных судов цепи, для барж и пароходов, — качал головой старший, исподлобья поглядывая на лиловую стену вдалеке. — Вы их на что, простите, употребить хотите?
— На строительство, — коротко ответил я, уже мысленно прикидывая масштаб работ. — Загон для скота особой породы будем сооружать. Здоровенного. Слона видел?
— Эм-м… Только на картинках, — промямлил старшой.
— А эти могут и крупней оказаться, — довёл я до их сведения неприятную новость.
Кузнецы переглянулись, но спорить не стали. Деньги им платили исправно. Да и они запросили немало. Пусть отрабатывают.
Идея родилась в одну из бессонных ночей, пока я просматривал записи об осадах древних крепостей. Если нельзя разрушить врага напрямую, его нужно связать, сковать, лишить подвижности. Наши «Столбы разлада» были мишенями. А что, если сделать наоборот? Не излучать, отталкивая, а притягивать. Создать не барьер, а ловушку.
Мы начали с того, что вкопали по периметру будущего «загона» десяток массивных чугунных тумб, залив в ямы сплав олова и медной стружкой для лучшего заземления. Между ними натянули якорные цепи в два ряда, на разной высоте, создав приземистую, но невероятно прочную металлическую клетку. Это не было заграждение в обычном смысле — пролезть между цепями мог и ребенок. Смысл был в другом.
К каждой тумбе мы подключили не «Столб разлада», а его полную противоположность — «Узловой поглотитель. Упрощенный и удешевленный артефакт на основе того же кварца, но работающий по принципу воронки. Его задача была не излучать помехи, а создавать слабый, но постоянный градиент поля, "стягивающий» рассеянную энергию тумана и плазмоидов к себе, к этим тумбам и цепям. Идея была в том, чтобы не отталкивать тварей, а… приманивать их к металлической решетке, которая, будучи заземленной, будет рассеивать поглощенную энергию в землю.
Я назвал это сооружение «Паутиной», и название прижилось.
Первую «Паутину» размером с добротный крестьянский двор развернули в полуверсте от основной линии обороны, на направлении наиболее частых ночных вылазок плазмоидов. Установили её за неделю, а на рассвете подключили и отошли, оставив лишь наблюдателей на вышке.
Ждать пришлось до следующей ночи. Туман, как и прежде, пополз на наши позиции. Плазмоиды заскользили впереди, бесформенные и беззвучные. Они приблизились к «Паутине»…
И начали вести себя странно. Вместо того чтобы обтекать железную клетку, они замедлились, их движения стали хаотичными. Несколько сгустков потянулись к самым цепям, словно мотыльки на огонь. Один, самый крупный, почти коснулся звена цепи.
Эффект превзошел ожидания. Не было яркой вспышки, как с колючей проволокой. Было негромкое, странное шкворчание. Словно сало бросили на горячую сковороду. Плазмоид словно «стекал» по цепи, его энергия поглощалась металлом и уходила в землю через тумбы. Сгусток тускнел, уменьшался и через несколько секунд рассыпался в ничего не значащую дымку. Чугунная цепь на мгновение слабо осветилась тусклым красным цветом от нагрева, затем быстро остыла.
Другие плазмоиды, словно осознав опасность, попытались отплыть, но «Паутина» работала. Поле поглотителей создавало невидимый призыв, втягивающий их к себе. Они метались внутри клетки, безуспешно пытаясь найти выход, и один за другим гибли, касаясь смертельного для них металла.
С вышки донесся восторженный возглас наблюдателей. Это сработало.
Но Аномалия, как мы уже поняли, не прощает повторения одних и тех же приемов. Через час из тумана выполз тот самый Червь. Он медленно, оценивающе приблизился к «Паутине», его туманное тело колыхалось. Затем он резко рванулся вперед — не через клетку, а под нее, пытаясь размыть грунт и свалить тумбы.
И здесь сказалась простая физика. Якорные цепи не были проволокой. Они были вкованы в каркас из вбитых глубоко в землю чугунных оснований. Тех самых, что используются при установке городских фонарей. Червь, разъедая землю, обнажил металл, но не смог его быстро уничтожить. Он увяз, буквально, как в капкане. Его попытки впитать в себя энергию «поглотителей» приводили лишь к тому, что артефакты перегружались и выходили из строя с хлопком и дымом, но сам Червь, связанный массой холодного железа, терял форму и скорость. Он ревел, почти беззвучным ревом ярости на ультразвуке, а его тело рвалось на части, пытаясь освободиться.
Это была наша возможность.
— Ефимов! — скомандовал я, усиливая голос магией, — Цель основание тумана за червем! Фугасным! Огонь!
С холма грянул выстрел. На этот раз мы стреляли не по твари, а по тому, что её породило и поддерживало. Снаряд рванул у кромки плотного
