Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Часовые объявили тревогу. А мы… Нам не привыкать к тому, чтобы собраться и выскочить по тревоге.
Когда червяк добрался до первой линии, проволока даже не накалилась. Она просто… растворилась и опала. Металл почернел, рассыпался в ржавую пыль. Медная шина второй линии расплавилась, словно восковая свечка.
«Червь» весьма активно прополз через брешь, оставляя за собой широкую, дымящуюся траншею. Наши стрелки открыли по нему огонь, но пули пролетали навылет, не причиняя ему видимого вреда. Червь был слишком плотным для плазмоидов, но недостаточно материальным для пуль. Он направился прямо к ближайшему «Столбу Разлада».
— Отступаем от столба! — закричал я. — Всем назад!
Мой десяток едва успел отбежать, когда туманный червь накрыл стальную трубу. Раздался не взрыв, а глухой, чавкающий звук. Шар с кварцами потух, затем растрескался и рассыпался в песок. Стальная труба задымилась и осела, как подкошенная. Излучение прекратилось.
«Червь», словно удовлетворившись, очень быстро вернулся обратно в туман, оставив после себя разрушенную линию обороны и подавленных людей.
Мы проиграли этот раунд. Сокрушительно. Меньше, чем за десять секунд!
В тот вечер в моём штабе царило гробовое молчание. Даже дядя не находил слов. Наши лучшие идеи оказались бумажным щитом против настоящей угрозы.
— Физическое разрушение… энергетическое поглощение… — бормотал профессор, бесцельно водя карандашом по бумаге. — Он не просто ползёт. Он питается магической структурой. Высасывает её. Наша защита была для него не препятствием, а… приманкой.
Я смотрел на карту, где красным карандашом был перечёркнут участок нашей обороны. Обычный крест, на карте и наших надеждах.
— Значит, нельзя создавать локальные, мощные источники поля. Они становятся мишенью.
— Но слабые — неэффективны, — вздохнул дядя.
— А если… распределить? — тихо сказал я. — Не столбы, а… сеть. Множество мелких излучателей, вкопанных в землю. Как узлы рыболовной сети. Каждый — слабый. Но вместе они создают сплошное поле помех. И уничтожить их все сразу этот… червь не сможет.
Это была отчаянная идея. Создать тысячи маленьких «раздражителей». Технологически — кошмар. Финансово — катастрофа. Но это было хоть какое-то направление. Ничего другого в голову не шло.
— И менять тактику, — добавил я, глядя в темноту за окном, где наверняка, всего лишь в паре вёрст от нас снова начинал клубиться ядовитый туман. — Мы пытаемся отгородиться. Может, пора начать охотиться? Не на границе, а внутри? Выманивать тех, у кого ещё есть плоть, пока эти твари заняты нашими столбами.
Это была игра на истощение. Кто кого: наша изобретательность и ресурсы — или бесконечная, зловещая адаптивность Аномалии. И ставка в этой игре была слишком высока, чтобы позволить себе проиграть.
Не готов сказать, что я сдался. Больше того скажу, пожалел уже и не раз, что не врезал по Червю Шаровой Молнией. Просто далековато было, и вовремя не сообразил, желая досмотреть, как сработают наши линии обороны, а потом он ушёл в Туман.
Раз не работает артиллерия и пули, то может быть магия? Но какая?
Всё что относится к Стихиям и материальному миру эти новые Твари нагло игнорируют. Они даже против наших линий обороны нашли достойного соперника, словно догадались, что мы собираемся им противопоставить. Хотя, если теория дядюшки верна, то очередная эволюция иномирных амёб уж точно не выглядит, как тупые одноклеточные существа. У них есть Разум. Вполне возможно — всеобщий. Но он им диктует настолько правильные решения, что мы за ним не успеваем! Так-то мы готовились повоевать совсем с другими Сущностями, а этот откуда взялся? Неужели они изучали нас и притащили с собой Червя в своём Зоопарке⁈
Если так, то увы и ах! Их Всеобщий Разум нас элегантно обставил и наверняка приготовил ещё не один сюрприз.
— Разум. Всеобщий Разум.
Эти слова, произнесённые вслух, повисли в моём душном воздухе махонькой спальни, как приговор. Я смотрел на перечёркнутую карту и видел уже не просто неудачную оборонительную операцию, а продуманный контрудар. Туман, плазмоиды, Червь — это были не стихийные проявления, а звенья одной цепи. Разведка, лёгкие силы, тяжёлый штурмовик. И все они били точно в слабые места нашей обороны.
Осознать такое вышло не просто. И обидно.
— Дядя, — медленно начал я. — Допустим, ты прав. Допустим, у них есть коллективный разум, способный анализировать и адаптироваться. Что это меняет?
Профессор снял пенсне и устало протёр переносицу.
— Всё, племянник. Всё меняет. Мы воюем не со стихией, а с армией. Пусть армией из амёб и тумана, но армией. У неё есть тактика. Она учится. Наши «Столбы Разлада» сработали один раз — и они прислали того, кто их сожрал. Значит, они не просто реагируют на угрозу. Они её идентифицируют и нейтрализуют самым оптимальным способом.
— Значит, наши «сети» и «излучатели» — они их тоже раскусят и подавят.
— Рано или поздно — да. Но может, не сразу. И тут вопрос в другом. — Дядя пристально посмотрел на меня. — Зачем они это делают? Зачем защищаются? Твоя идея с «фермой» была близка к истине, но мы ошиблись в масштабе. Они не хотят просто выживать под куполом. Они… колонизируют. Расширяют среду обитания. Этот ядовитый туман — не просто защита. Это терраформирование. Они готовят землю для себя. А всё, что мешает — в том числе наши магические конструкции — для них всего лишь сорняки, которые нужно выполоть.
От этой мысли стало ещё холоднее. Мы были не защитниками, а вредителями на чужом огороде. И хозяин этого огорода начинал нас замечать.
— Тогда нам нужно бить не по симптомам, — сказал я, вставая и начиная нервно шагать по комнате. — Не по туману и червям. А по самому «разуму». По центру. По тому, что управляет этим всем.
— Ага, — усмехнулся дядя безо всякой радости и с заметным сарказмом продолжил. — Сорок человек с ржавой «колючкой» против коллективного разума иномирной цивилизации. Отличный план. Поздравляю!
— Не сорок, — возразил я. — И не с колючкой. У нас есть магия, которой они, кажется, не обладают. Стихийная, хаотичная. Тот червь поглотил упорядоченное поле «столба». А что, если ударить по нему чем-то абсолютно неупорядоченным? Хаосом в чистом виде? Шаровой молнией,
