Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Чтобы увеличить шанс на успешную колонизацию, диктиостелиумы ползут не одни, а с «кулёчком» съедобных для них бактерий. Отыскав подходящий питательный объект, амёбы сбрасывают бактерий на новом месте, чтобы те начинали размножаться. Это поистине уникально, ведь одноклеточные, по сути, занимаются настоящим фермерством! — с восторгом продолжил излагать дядюшка, и налитое вино этому лишь способствовало.
— Не верю, у них же мозгов нет, — отрицательно помотал я головой.
— Собственно, это то, ради чего амебы и превратились в биологический конструктор. Когда слизень приползает на подходящее место, клетки внутри него ещё раз тусуются туда-сюда, и бесформенное нечто превращается в подобие грибочка на ножке. Эта самая ножка — кучка клеток-самоубийц, что жертвуют собой ради шляпки. Потому что именно те товарищи, что окажутся наверху, и дадут потомство. Все остальные погибнут, — дядя не обратил никакого внимания на моё недоверие, продолжив рассказывать очевидное, — Заканчивается всё тем, что диктиостелиумы в шляпке много-много раз делятся и образуют мелкие споры — законсервированные собственные клоны. После слизень-грибок погибает, а споры рассеиваются по округе, и всё начинается заново.
Тут профессор выдохнул, вытер салфеткой пот со лба и чуть ли не залпом осушил свой бокал.
Я молча наполнил его ему заново, а сам в это время думал.
Профессор Энгельгардт — один из величайших умов современности. Если он решил мне про амёб рассказать, то наверняка не просто, чтобы блеснуть эрудицией.
— Он чувствует схожесть! Но боится вслух озвучить свою теорию! — пришла мне в голову догадка, которую я не стал проговаривать.
Иномирные амёбы, которые прошли не только те стадии развития, про которые он знает, а ещё и другие. Может даже десятки или тысячи других стадий и эволюций.
Амёбы из других Миров стали крайне разумны, и сейчас, как тот же слизень, перебираются в другие места ради пищи и продолжения потомства? Ещё и Тварей с собой тащат, в надежде, что какие-то из них приживутся, чтобы потом стать их кормовой базой.
А что? Вполне себе рабочая версия. По крайней мере она многое объясняет.
— Александр Николаевич, а что этих ваших амёб напрочь уничтожает? Так, чтобы без шансов на выживание? Хлорка⁈
— Против тех сущностей, которых вы считаете энергетическими образованиями? — сарказм профессора можно было черпать ложкой…
* * *
Мой измеритель — «секундомер» показал, что я не ошибся.
Восемь ноль пять — именно на этой отметке замерла стрелка прибора после измерения.
Ну, я почти готов принимать поздравления с новым Уровнем, но у меня проблемы. Две. Или одна, но это как посмотреть.
Свадьба сестёр Янковских состоится через неделю. И это первая проблема.
Вторая состоит в том, чтобы случайно не попасть под нежданную проверку. Нет, не официальную, но от того не менее неприятную. Не удивлюсь, если существуют артефакты для определения уровня на расстоянии. Пока я ещё думаю, как с помощью артефактов частично и корректно скрыть своё развитие, как мага, и пара идей у меня уже имеется.
Одна лишь мысль о том, чтобы провести целый день в обществе саратовского бомонда, слушая бесконечные поздравления и сплетни, навевала тоску. Да ещё и риск встретить там мадемуазель Кутасову, которая, по слухам, прибыла в наш город и уже осведомлялась обо мне.
В-третьих, и это было тесно связано с первым и вторым, — проблема «проверки». Не официальной, от властей. А той, что исходила от самого общества. Я, отставной офицер, молодой, холостой, внезапно разбогатевший на «косметике и артефактах для дам», вызывал определённые пересуды. Одни считали меня ловким дельцом, другие — опасным выскочкой, третьи — подходящей партией для своей дочери или племянницы. После скандально-успешной истории с Гиляровским и моих резких действий с аномалией, ко мне было приковано повышенное внимание.
Как ни скрывай истину, но частично сплетни об этих событиях в «общество» уже просочились, и некоторые из них оказались недалеки от действительности, что меня удивило. Прямо не дворяне, а какие-то Пинкертоны.
На свадьбе Янковских это внимание достигнет пика. Меня будут рассматривать под лупой, оценивать каждое слово, каждый жест. Будут задавать каверзные вопросы — и о моих планах, и о моём «происхождении» (дядюшка-профессор был фигурой известной, но по меркам Саратова, скандальной), и, конечно, о моих отношениях с сёстрами. Нужно было пройти этот смотр безупречно, не дав повода для новых сплетен и не наживая врагов.
Я сидел в своём кабинете, глядя на пригласительный билет с витиеватым золотым шрифтом, и строил планы обороны. Но сначала костюм…
Пришлось срочно заказать себе новый, безупречный фрак у лучшего портного в городе. Не броский, но безукоризненного покроя и из лучшей ткани. Визитки — свежие, с титулом барона и добавлением — «Владелец промысловой артели». Подарки для молодых — не чрезмерно дорогие, чтобы не смущать, но и не дешёвые: для жениха — хорошее охотничье ружьё, отличной выделки, для невест — по изящному комплекту украшений с магическими кристаллами, просто красивыми и «благотворно влияющими на ауру». Подарок должен был подчеркнуть мою связь с ними, но ни в коем случае не дать пищу для кривотолков. Слухи о том, что я снял с них сильное проклятье, уже вовсю муссируются среди дворянского сообщества, что мне только на пользу.
Затем я написал несколько писем. Первое — Ларисе Адольфовне, с тёплыми поздравлениями и уточнением, не нужна ли ей какая-либо помощь в организации торжества (зная её характер, она, скорее всего, откажется, но жест был важен). Второе — профессору Преображенскому, с просьбой обязательно присутствовать и, если представится возможность, в беседе со «знающими людьми» ненароком обронить пару фраз о моей «неоценимой помощи науке» и «глубоких познаниях в магической биологии». Третье — своему стряпчему Файнштейну, с просьбой навести справки: не планируют ли какие-либо «доброжелатели» использовать свадьбу для каких-либо имущественных выпадов в мой адрес, что нынче маловероятно, так как завещание в пользу дяди я честь честью оформил. Чисто, на всякий случай. Чтобы ни у кого соблазнов не возникало.
И наконец, я подготовился к встрече с Кутасовой. Если она подойдёт (а она подойдёт, так как барышня весьма целеустремлённая), мне нужна была безупречная, холодно-вежливая линия поведения. Никаких намёков на прошлое, никаких двусмысленностей. Только светская беседа. Я даже отрепетировал несколько фраз и гримас перед зеркалом.
Я стал магом восьмого уровня — сила, о которой большинство офицеров и чиновников могли только мечтать. Но эта сила была бесполезна против сплетен и условностей. Здесь требовалось другое оружие
