Четвертый рубеж - Максим Искатель

Внезапно трофейная рация, лежащая на столе, ожила. Сквозь шипение прорвался властный, жесткий голос, привыкший отдавать приказы, не терпящие возражений.

— «Барс-1», ответьте «Зевсу». Доложите обстановку. Почему молчите? Если слышите — дайте сигнал.

В комнате повисла тишина. Николай, вытиравший руки ветошью, посмотрел на сына. Борис замер. Все смотрели на черную пластиковую коробочку.

Максим подошел к столу. Нажал PTT.

— «Барс-1» не ответит, — сказал он спокойно, своим обычным, «инженерным» тоном. — Его двигатель заклинил, а экипаж… демонтирован.

На том конце повисла пауза. Долгая, зловещая.

— Кто это? — голос «Зевса» стал тише, но в нем зазвенела сталь. — Кто у аппарата?

— Я — архитектор этого места, — ответил Максим. — А вы, полковник Гриценко, нарушили технику безопасности. Вы вошли в зону проведения взрывных работ без допуска.

— Архитектор… — усмехнулся полковник. — Ты думаешь, ты победил, мужик? Ты просто разворошил улей. Я сотру твою бетонную коробку в пыль. У меня есть минометы. У меня есть люди. Вы сдохнете, возомнив себя героями.

— Ваши люди мерзнут в моих сугробах, — парировал Максим. — А ваша техника теперь работает на меня. Вы не поняли, полковник. Вы привыкли воевать с хаосом. С бандитами, с перепуганными крестьянами. А здесь вы столкнулись с системой. С расчетом.

Он сделал паузу, глядя на Милу, которая кивнула, подтверждая, что запись идет.

— Не присылайте больше людей, Гриценко. Я не хочу их убивать. Но если они придут с оружием — они станут стройматериалом. Конец связи.

Он выключил рацию и вынул аккумулятор.

— Зачем ты его раззадорил? — тихо спросил Николай.

— Чтобы он совершил ошибку, — ответил Максим. — Гнев — плохой советчик. Он захочет ударить быстро, чтобы наказать наглеца. Бросит силы без подготовки. А мы будем ждать.

* * *

К вечеру крепость изменилась. Трофеи были рассортированы. Двадцать автоматов, ящики с гранатами, цинки с патронами 5.45 и 7.62 — все это пополнило арсенал. Солярка, слитая с «Уралов», наполнила баки генератора под завязку.

Но главным приобретением стал КПВТ.

Максим и Семён, работая в четыре руки при свете налобных фонарей, соорудили для него станок. Использовали поворотный механизм от старого крана-балки, найденного в подвале, и швеллера. Монстр калибра 14,5 мм занял позицию в центральной амбразуре, там, где раньше стоял «Максим».

— С этой штукой мы достанем их на выезде из леса, — удовлетворенно сказал Семён, поглаживая холодную сталь ствола. — БТР прошьет, «Урал» разберет на запчасти.

В медпункте тоже кипела работа. Катя и Анна обработали раны пленному. Это был молодой лейтенант, с контузией и касательным ранением бедра. Он смотрел на них с ужасом, ожидая пыток.

— Жить будешь, — сказала Катя, накладывая повязку. — Но дернешься — мой муж тебе вторую ногу прострелит. Понял?

Лейтенант кивнул.

— Как тебя звать? — спросила Варя, принеся ему кружку воды.

— Денис… — прохрипел он.

— Денис. Скажи, Денис, стоил твой «порядок» того, чтобы лежать в чужой крови?

Он не ответил, отвернувшись к стене. Но семя сомнения было посеяно.

Ужинали молча. Эйфория победы ушла, уступив место тяжелому осознанию. Максим развернул на столе карту, на которой Мила уже отметила предполагаемое расположение базы «Олимп» — старый завод ЖБИ в тридцати километрах.

— Мы выиграли бой, — сказал Максим, обводя взглядом свою семью. — Но мы начали войну. Настоящую. Гриценко не простит потери техники и унижения. Минометы — это серьезно. Бетонные стены выдержат 82 миллиметра, но 120… развалят нас.

— И что делать? — спросил Борис, сжимая кулаки. — Бежать?

— Нет, — Максим посмотрел на сына, на жену, на отца. — Бежать некуда. Мы будем расширяться. Мы сделаем так, чтобы он не смог подвезти минометы на дистанцию выстрела. Мы выходим наружу. Начинается фаза активной обороны.

Он взял карандаш и провел линию, отсекающую дорогу к заводу ЖБИ.

— Инженерная война продолжается. Только теперь мы будем не строить стены, а рушить мосты.

За окном выл ветер, заметая следы крови и металла. Крепость стояла, ощетинившись новыми стволами, гудя серверами и сердцами людей, готовых стоять до конца. Впереди была долгая полярная ночь, но внутри горел свет разума и воли. Трофеи были взяты. Урок усвоен.

— Спать всем по очереди, — скомандовал Максим. — Завтра мы идем загород.

* * *

«Допросная» — бывшая кладовая на втором этаже — пахла не страхом, как это бывает в кино, а пылью, старым луком и… надеждой. Странный запах для места, где решается судьба пленника.

Максим вошел внутрь, не хлопая дверью. Он не стал играть в «злого полицейского», не стал светить лампой в лицо. Он просто поставил на табурет ноутбук и развернул экран к Денису.

— Смотри, — коротко сказал он.

На экране, в зернистой записи с камеры наблюдения, сделанной вчера, было видно, как БТР «Батальона» разворачивается, пытаясь уйти из-под огня. Видно, как пехота бежит за броней, пытаясь укрыться. И видно, как БТР, набирая скорость, подминает колесами своего же бойца, поскользнувшегося на льду. Броня не остановилась. «Зевс» спасал железо, а не людей.

Денис смотрел, не мигая. Его кадык дернулся.

— Это монтаж, — хрипло сказал он, но в голосе не было уверенности.

— Это raw-файл, без обработки. Можешь проверить метаданные, ты же связист, — Максим закрыл ноутбук. — Твой полковник Гриценко — плохой инженер. Он считает людей расходным материалом, смазкой для штыков. А в моей системе координат любой ресурс должен беречься. Особенно человеческий.

Дверь скрипнула. Вошла Варя. В руках у нее был не инструмент пыток, а дымящаяся эмалированная миска на подносе и ломоть домашнего хлеба. Запах куриного бульона с укропом мгновенно вытеснил запах пыли. Она молча поставила еду перед пленным.

— Ешь. Горячее. Тебе силы нужны, нога заживает.

Денис поднял на нее глаза, полные непонимания.

— Зачем? Я враг.

— Ты человек, — просто ответила Варя. — А мы не звери. И не «каратели», как вам врали. У нас наверху дети. И у Гордеевых, которых мы приютили, тоже дети. Мы просто хотим жить.

Она вышла, оставив их одних. Денис смотрел на суп, потом на Максима. Его шаблон трещал по швам. «Террористы» не кормят пленных домашним бульоном. «Террористы» не лечат раны. Он взял ложку дрожащей рукой. Съел первую ложку, вторую. Горячая жидкость, казалось, размораживала не только желудок, но и мозг, скованный пропагандой.

— Чего ты хочешь? — спросил он, отодвинув пустую миску.

— Расчета, — Максим достал карту. — Гриценко не успокоится. У него есть козырь, который он еще не выложил. Тяжелое вооружение. Я знаю, что БТРы — это была разведка боем. Что идет следом? Денис молчал минуту, глядя в стену. Потом тихо произнес:

— «Сани».

— Что?

— 120-миллиметровый минометный комплекс 2С12 «Сани». Три расчета. Они на «Уралах» во втором эшелоне. Дальность стрельбы — до семи километров. Им не