Четвертый рубеж - Максим Искатель

Крепость молчала. Защитники не праздновали. Они перезаряжали оружие, меняли пулеметные ленты, вглядываясь в наступившие сумерки.

Инженерная война только началась. И это был лишь первый раунд.

Глава 9. Трофеи Инженерной Войны

* * *

Тишина, накрывшая двор после боя, была тяжелее грохота. Она давила на уши, звенящие от очередей «Максимов» и близких разрывов. В воздухе висел едкий, слоистый коктейль запахов: сгоревшего тротила, несгоревшей солярки, паленой резины и сладковатого, тошнотворного духа свежей крови, который на морозе ощущался особенно остро.

— Не выходить! — голос Максима в рации прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Всем оставаться на позициях. Мила, сканируй периметр. Мне нужен каждый куст, каждый сугроб. Если у них остался снайпер или наблюдатель, он сейчас ждет, когда мы полезем за добычей, как глупые мыши за сыром.

— Сканирую, пап, — отозвалась дочь. Ее голос дрожал, но пальцы, Максим знал это, летали по клавиатуре уверенно. — Камера три повреждена осколком. Переключаюсь на резервную… Тепловой фон падает. Двигатели стынут. Движения в «зеленке» нет. Вижу тепловые пятна у машин… много. В основном… конечности холодные.

— Принял. Борис, Николай — готовность номер один. Сектора держать жестко. Я иду вниз. Семён, со мной. Бери набор инструментов, гвоздодер и болторез. Нам нужно железо, пока оно не вмерзло в лед.

Они вышли через технический шлюз. Мороз сразу же вцепился в лицо, пытаясь заморозить влагу на ресницах. Максим двигался пригнувшись, ведя стволом «Сайги» из стороны в сторону. Семён, дыша тяжело и хрипло, не отставал, сжимая в руках тяжелый ящик с инструментом.

Картина во дворе напоминала сюрреалистическую инсталляцию из металла и плоти. БТР-80 лежал на боку, как огромный, поверженный зверь. Взрыв вырвал кусок грунта под передним мостом, и машина, потеряв опору на скорости, опрокинулась, подставив незащищенное днище. Колеса беспомощно торчали в небо, одно из них, разорванное в лохмотья, еще дымилось.

Вокруг «Уралов» лежали тела. Черные бушлаты на белом снегу. Кто-то лежал неподвижно, кто-то шевелился, тихо подвывая. Война, лишенная героического флера, выглядела как грязная работа скотобойни.

— Проверяй технику, — сказал Максим Семёну, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза лежащего у колеса солдата. — Мне плевать на вмятины. Мне нужно знать: двигатели, трансмиссия, вооружение. Что можно взять, что можно оживить.

Семён кивнул и, пересилив страх, полез в опрокинутый БТРу. Максим же занялся тем, что на языке прежнего мира называлось мародерством, а в новом — сбором ресурсов. Он действовал быстро и цинично, отключив эмоции, оставив только холодный расчет инженера. Оружие — в кучу. Разгрузочные жилеты с магазинами — снимать. Рации — забирать в первую очередь.

* * *

Через двадцать минут периметр был условно зачищен. Борис спустился вниз для помощи, пока Николай прикрывал их сверху пулеметом.

— Пап, гляди, — Борис протянул Максиму укороченный автомат АК-105 с коллиматорным прицелом, снятый с офицера. — Новенький. Маслом пахнет. У них снабжение — как у спецназа.

— Это не снабжение, это трофеи с армейских складов, — Максим осмотрел автомат, проверил патронник. — Хорошая машинка. Забирай. Что с боеприпасами?

— Цинков пять полных в кузове «Урала» нашли. И гранаты. «Мухи» есть, РПГ-26. Три штуки. Если бы они успели ими воспользоваться…

— Если бы, да кабы. История не знает сослагательного наклонения, а сопромат не прощает ошибок, — сказал Максим. — Грузи все в сани. Одежду теплую тоже снимайте. Берцы, бушлаты. Брезговать будем потом, когда выживем.

Из-под днища БТРа вынырнул Семён. Его лицо было перемазано маслом и копотью, но глаза горели профессиональным азартом.

— Николаич! — крикнул он, перекрывая шум ветра. — Движок у «бэтера» клинанул, масло вытекло, картер пробит. Восстанавливать — гиблое дело без крана и цеха. Но! Башня целая! Механизм поворота не задет. И главное…

Он похлопал рукавицей по длинному, хищному стволу пулемета КПВТ, торчащему из башни.

— …Владимиров жив. 14,5 миллиметров аргумента. Плюс ПКТ спаренный. Если срежем крепления, можно снять башню целиком или вынуть стволы.

Максим оценил идею. КПВТ — это не просто пулемет. Это «противотанковое ружье» с ленточным питанием. Он шьет кирпичные стены насквозь, достает цели за два километра.

— Резать башню долго, — решил Максим. — Снимаем стволы, коробки с лентами, прицелы и механизм электроспуска. Семён, тащи болгарку на аккумуляторах. И набор головок. У нас час, пока тела не остыли окончательно и не превратились в ледяные статуи, мешающие работе. А «Урал»?

— Второй «Урал» живой, — доложил Семён. — Радиатор пробит осколками, тосол ушел, но если заварить и залить воды — доедет до гаража. Первый — в хлам, рама поведенная.

— Живой «Урал» загоняем в «слепую зону» за домом, маскируем. С мертвого сливаем солярку. До суха. Каждый литр — это сутки работы генератора.

Работа закипела. Это была жуткая, тяжелая работа. Они таскали ящики, срезали ремни, выламывали оборудование. Варя спустилась вниз с санками, чтобы забрать медикаменты из санитарной сумки фельдшера. Увидев лицо молодого парня, лежащего в снегу с развороченной грудью, она пошатнулась, прижав ладонь ко рту.

— Не смотри в лица, — жестко сказал ей Максим, проходя мимо с цинком патронов. — Смотри на вещи. Это ресурсы. Это жизнь Милы и Андрея.

— Он дышит, Максим… — прошептала она, указывая на другого, прислонившегося к колесу грузовика. У того были перебиты ноги, он был в сознании, но в шоке. Глаза бессмысленно шарили по небу.

Максим подошел. Солдат «Батальона Возрождения». На рукаве — шеврон с черепом и шестеренкой.

— Добить? — буднично спросил подошедший Борис. В его голосе не было жестокости, только усталая прагматичность человека, который только что чуть не погиб.

— Нет, — Максим покачал головой. — Нам нужен язык. Информации с планшета разведчика мало. Нам нужно знать, кто ими командует и сколько их еще. Катя! — крикнул он в рацию. — Готовь операционную. У нас «гость». Тяжелый.

* * *

Пока мужчины занимались «железом», Мила вела свою войну. Она сидела в окружении мониторов, перебирая трофейную электронику, которую ей заносил Андрей.

— Пап, я нашла частоты, — ее голос в наушнике Максима зазвучал, когда они уже затаскивали тяжеленное тело КПВТ на третий этаж. — У командира в разгрузке была цифровая рация с шифрованием. Я не смогла взломать ключ, но… он был записан на бумажке под аккумулятором. Классика.

— Что в эфире?

— Паника. Они потеряли связь с авангардом. Запрашивают статус каждые пять минут. Позывной базы — «Олимп». Позывной главного — «Зевс». Судя по голосу, это тот самый полковник Гриценко. Он в бешенстве. Он отправляет вторую группу. Разведку боем. Дроны.

— Дроны… — Максим выругался сквозь зубы, устанавливая пулемет на временные козлы. — Это плохо. Сверху мы как