Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

— А мы? — Васильков посмотрел на меня прямо. — Мы что, пешки?

— Пока — да, — без обиняков согласился я. — Но пешки, дошедшие до конца доски, превращаются в королев. Наша задача — не дать себя съесть и понять, как превратиться в ферзя. А для этого… нужно работать.

В особняке нас ждал курьер с двумя новыми пакетами. В первом — предписание в течение трех дней прибыть к месту постоянной дислокации Комиссии, старому укрепленному поместью в тридцати верстах от Булухты. Во втором — щедрый аванс на закупку оборудования и личный бонус «за усердие». Сумма заставила даже меня, видавшего виды, присвистнуть.

Васильков, пересчитав ассигнации, мрачно заметил:

— Теперь я понимаю, как себя чувствует девка, которую впервые богатому купцу продали. И вроде деньги хорошие, а всё как-то противно.

— Не продали, Иван Васильевич, — поправил я, убирая свои деньги в потайной карман. — Наняли. На очень дорогую и опасную работу. И теперь наш долг — сделать так, чтобы наша цена всегда росла, а риски — минимизировались.

Он кивнул, и в его глазах засветился знакомый, боевой огонек.

— Значит, завтра с утра начинаем? Отбор людей, списки снаряжения…

— Завтра с утра, — подтвердил я. — А сейчас — спать. Ощущение такое, что это последняя спокойная ночь на ближайшие несколько лет. Даже удивлён, что мы сейчас спокойно доехали.

Мы разошлись по своим комнатам. Я долго лежал без сна, глядя в потолок. Орден Владимира лежал на столе, тускло поблескивая в свете ночника. Он был холодным и тяжелым. Как обещание. И как предупреждение. Мы сделали первый шаг в новый мир. И обратной дороги из него не было.

Глава 6

Гиляя нужно спасать

Понятное дело, что когда мы вернулись в особняк, то сразу спать ринулись. Устали и от дороги, и от впечатлений. Но мне не спалось. Промучившись больше получаса, я накинул халат и спустился в кухню.

— Не спится, Владимир Васильевич, — усмехнулся сидящий в полутьме Васильков, с кружкой парящего чая в руке, — Представьте себе, мне тоже. Вот, сам тут у вас всё нашёл, и даже чай умудрился приготовить. Не желаете?

— Я сейчас вернусь, — предупредил я новоявленного ротмистра, сообразив вовремя, что чай посреди ночи, да ещё крепкий — это никак не лучшее снотворное.

Возвратился с двумя бутылками лёгкого крымского вина.

— Предлагаю отметить наши награды и ваше новое звание! — торжественно заявил я, легко найдя повод, чтобы выпить.

Нет, ну не то, что хочется назюзюкаться, но вот позабыть, хотя бы ненадолго, что с нами произошло, не повредит. Завтра всё заново переживу и попробую сообразить, что меня в разговорах зацепило и куда нас затянули.

— Отчего бы и да! — отсалютовал мне ротмистр чайной кружкой.

Эх, хорошо посидели!

Васильков, правда, выпытал у меня про эликсир, который я изготовил для поднятия магического уровня, но без обиды принял то, что я его пока на себе испытываю, и то, осторожно, так как ни в чём не уверен.

И пусть я в подпитии был, но про сестёр Янковских распространяться не стал. Табу. Негоже досужей болтовнёй им репутацию портить, да и Васильков мне не настолько близок, чтобы душу перед ним выворачивать наизнанку. Тем более сейчас, когда ему звание повысили и должность интересную предложили. Кто знает, вдруг Иван Васильевич всё-таки решит стать «человеком Барятинского». Так-то у меня совсем другие планы были на его счёт, а тут вон оно как сложилось.

— Иван Васильевич, — начал я, вращая кружку в руках. — Давайте, как на исповеди. Что, по-вашему, там, в центре аномалии? Что у нас за «паровоз», по вашему мнению?

Васильков нахмурился, уставившись в темно-рубиновую глубину вина.

— Я солдат, Владимир Васильевич. Не ученый. Для меня все просто. Это оружие. Очень старое и очень мощное. Кто-то его здесь оставил, навел на цель… и ушел. Или погиб. А оно ждет команды. И наш обломок… — Он сделал глоток. — Это как патрон от неизвестного ружья. Кто-то пытался его или разрядить, или перезарядить. Но не сумел.

— Логично, — кивнул я. — Но тогда какой приказ оно ждет? И от кого? Если хозяева мертвы, то система должна была либо отключиться, либо выполнить последний приказ. А она… стабилизировала все вокруг. Создала этот лес. Зачем оружию сад?

— Маскировка? — предположил Васильков. — Или… система перезаряжается? Трава, деревья — они же питаются магией? Может, они как-то подпитывают это устройство? Или служат стабилизатором — принимая на себя всплески энергии, а когда надо, наоборот — делятся ей.

Мысль была здравая. Я никогда не смотрел на флору аномалии с этой точки зрения.

— Возможно, — согласился я. — Но тогда это не оружие в чистом виде. Это… нечто самостоятельно работающее. Как заведённые часы, которые выполняют какую-то долгосрочную программу. Стабилизация, создание биосферы… Может, это не дуло, а… семя? Или яйцо?

— Семя? — Васильков скептически поднял бровь.

— А почему нет? Представьте, что некая раса путешествует по мирам. Они находят подходящую, но «дикую» планету с хаотичной, незнакомой им магией. И тогда они запускают такое вот устройство. Оно производит магическую энергию и создает зону, пригодную для их жизни. Подготавливает плацдарм для колонизации. Пробует варианты мутации живых организмов.

Васильков задумался, а потом мрачно хмыкнул.

— Тогда те, кто оставил обломок… были не ворами, а санитарами. Пытались это «семя» уничтожить, пока оно не проросло. Не вышло.

Мы помолчали, осознавая вес такой версии. Если она верна, то мы не сторожим арсенал. Мы сторожим инкубатор. И его хозяева могут вернуться за своим имуществом. В любой момент.

— Есть и третья версия, — тихо сказал я. — Самая безумная. А что, если это не оружие и не семя? Что, если это… врач?

— Врач? — Васильков смотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Представьте планету, больную раком. Рак — это дикая магия, порождающая чудовищ. Аномалии — это метастазы. А «паровоз»… это инструмент для лечения. Он пришел, чтобы исцелить этот мир, когда его собирались заразить. Стабилизировать его. Уничтожить опухоль. А твари… это просто симптомы болезни, которые проходят по мере выздоровления.

Васильков откинулся на спинку стула, обескураженный.

— Тогда… тогда мы ему не враги? Мы… пациенты?

— Или часть болезни,