Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

Про свои догадки, что за вызовом в Саратов стоит полковник Артамонов, я Василькову рассказывать не стал. Вдруг ошибаюсь. Впрочем, мы уже приехали к массивному зданию из желтого кирпича с колоннами. Скоро всё своими глазами увидим.

Нас провели по длинным, устланным коврами коридорам в кабинет, который больше походил на библиотеку учёного-естественника. За большим дубовым столом, заваленным картами и отчетами, сидел тот самый полковник Артамонов. Рядом с ним, в кресле, расположился сухопарый господин в штатском, с пронзительным взглядом и седыми бачками. Он лениво перелистывал тонкую папку с знакомым мне штабным гербом на обложке — наш рапорт.

— А, вот и наши герои с границы! — поднялся Артамонов, но скупая улыбка не добралась до его глаз. — Штабс-ротмистр Энгельгардт, штабс-ротмистр Васильков. Проходите. Знакомьтесь — господин Орлов, чиновник особых поручений при военном министерстве Императорского Двора.

Министерство? У меня в груди что-то холодное ёкнуло. Дело пахло не просто армией, а очень высокими кабинетами.

— Господа, — кивнул Орлов, не протягивая руки. Его голос был тихим и вязким, как степная грязь из солончаков. — Мы изучили ваш рапорт о… стабилизации Булухтинской аномалии. Невероятные вещи вы там обнаружили. Лес… сооружение… И полное затишье. Объяснитесь.

Васильков, действуя по субординации, вытянулся в струнку.

— Так точно, ваше превосходительство! Обстановка в районе аномалии спокойная. Твари мигрировали, либо вымерли. Магический фон упал до минимальных значений. Угрозы для границы не представляе…

— Я не об этом, ротмистр, — мягко, но неумолимо перебил его Орлов. — Я о том, что вы там нашли. Этот… «паровоз», как вы его окрестили в своих беседах.

Мы с Васильковым ошеломлённо переглянулись. Значит, у них есть "уши"и на заставе.

— Мы нашли иномирное сооружение, господин Орлов, — четко сказал я, решаясь взять на себя инициативу. — Технологии, принципы работы которых нам недоступны. Оно стабилизировало аномалию, превратив ее из котла с хаосом в… в мастерскую. Исправную, но пустую.

— Пустую? — переспросил Орлов, и в его глазах вспыхнул холодный огонек. — А этот предмет? — Он открыл ящик стола и достал… наш обломок. Тот самый, что мы нашли у стены. Он лежал на бархатной подушечке, как драгоценность.

Я почувствовал, как у Василькова перехватило дыхание.

«Крот» у нас на заставе не только подслушивал. Он смог своровать частичку «Ключа».

— Обломок неизвестного сплава, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Реагирует на магический фон. Мы предположили, что это часть какого-то инструмента. Возможно, от предыдущих… исследователей. Ваших или нет — нам не докладывали.

— Предыдущих, — протянул Орлов, беря обломок в руки. Он вдруг повернулся ко мне. — Штабс-ротмистр Энгельгардт. Ваши алхимические эксперименты с местной флорой… Они основаны на свойствах растений, произрастающих именно в этой, новой, «стабильной» зоне?

Настал мой звездный час. Или час расплаты.

— Так точно. Растения, прошедшие через фильтр чужой технологии, приобрели уникальные свойства. Они не просто усиливают магию. Они… структурируют ее. Подчиняют определенным, пока не до конца понятным нам законам.

Я достал из внутреннего кармана небольшую кристаллическую линзу — ту самую.

Сам с ней крутился не один день, пока не понял, что она показывает.

— Разрешите продемонстрировать?

Орлов кивнул с нескрываемым интересом. Я направил линзу на перо на столе и дунул ветром. Перо не сдвинулось с места, но его контур стал абсолютно четким, неподвижным, а вокруг на секунду воцарилась мертвая, беззвучная тишина.

— Локальная стабилизация пространства, — пояснил я. — На несколько секунд. И в этом поле не работает никакая магия.

В кабинете повисло молчание. Артамонов смотрел на линзу, как загипнотизированный. А Орлов медленно убрал обломок обратно в ящик.

— Правительство выделяет средства на создание Специальной Исследовательской Комиссии по Булухтинскому феномену, — отчеканил он. — Штабс-ротмистр Васильков, вы утверждены в звании ротмистра и назначаетесь начальником охраны и оперативного обеспечения Комиссии. Вам предоставляется право отобрать до тридцати человек личного состава с вашей заставы, или из ближайшей воинской части.

Васильков остолбенел. Это было не просто повышение. Это была Должность и огромная ответственность.

— Штабс-ротмистр Энгельгардт, — Орлов повернулся ко мне. — Вы назначаетесь научным руководителем Комиссии по магико-техническому направлению. Все ваши наработки, все ресурсы, которые вы сочтете нужными, будут вам предоставлены. Ваша задача — понять принципы работы этого «паровоза» и создать на его основе практические образцы вооружения и защиты.

Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком, словно призывая нас к пониманию.

— Господа, вы больше не пограничники. Вы — первые, кто вступил на порог нового мира. От вас теперь зависит, станет ли этот мир нашим союзником… или нашим приговором. Вопросы?

Вопросов не было. Было лишь оглушительное понимание того, что наша тихая жизнь на заставе кончилась навсегда. Игра началась. И ставкой в ней было будущее Империи. Ну, и наши жизни, само собой.

— Встречаемся в семнадцать ноль-ноль в здании Офицерского Собрания. Вы в числе награждаемых. На церемонию награждения прибыл сам генерал-фельдмаршал Барятинский, так что попрошу вас выглядеть достойно и не опаздывать! — критически осмотрел нас полковник Артамонов, — Вам, Энгельгардт, не мешало бы цирюльника навестить.

— Слушаюсь! Всенепременно! — не стал я лезть в бутылку.

— Не буду вас задерживать. Идите и приводите себя в порядок, — взмахом руки выпроводил нас полковник из кабинета.

— Иван Васильевич, вы отчего так сильно задумались? — спросил я у штабс-ротмистра, когда он чуть было мимо нашего экипажа не прошёл.

— Генерал-фельдмаршал Барятинский. Очень неоднозначная фигура. Вы в курсе, что он в контрах с военным министром Милютиным?

— Откуда мне это знать? Я не летаю так высоко, — ухмыльнулся я в ответ.

— Теперь знаете. Что же ему тут, в Саратове, понадобилось? Насколько я осведомлён, он последние годы подолгу жил за границей, ссылаясь на расстроенное здоровье. Постоянно критиковал военные реформы, которые проводил Милютин, бывший ранее начальником его штаба на Кавказе.

— Ух, сколько нового я от вас узнаю. Но Иван Васильевич, вы же не станете возражать, если я высажусь у цирюльни, а вы, добравшись до особняка, вернёте мне пролётку.

— Знаете, а я тоже не прочь цирюльника навестить. Как вы считаете, ротмистру больше к лицу прямо подрезанные бакенбарды, или по новой моде, слегка скошенные?

— У полковника вроде прямые были, и у этого… который Орлов. А он точно из столицы.

— И то верно. Зачем гусей дразнить, если есть