Сказки с базаров - Амина Шах
«Боюсь, что, ради блага нашего рода, ты должна вернуться в дом Вали Хана. Я скажу сыну, чтобы он взял себе в жены одну из его родных дочерей. Это был чрезмерно поспешный выбор, и не зря говорят – если вступают в брак наспех, то раскаиваются в нем на досуге. Я не виню тебя, моя милая, это, конечно, не твоя вина, и я знаю, что Задик любит тебя». На губах у старшей из двоих появилась улыбка: «Я действительно думала, что ты подходишь, когда увидела тебя в первый раз, но… но…» Вдруг, прервав себя, она поймала рукой серебряную подвеску на кожаном шнурке, которая была у Кубилы на шее. «Откуда у тебя это? Этот талисман однажды был у того, кто мне очень дорог. Как он к тебе попал? Говори немедленно!»
«Он у меня на шее с самого детства, – отвечала Кубила. – Когда кочевники похители меня из родительского дома, он был на мне, и с тех пор я его так и ношу, – продолжала она, утирая глаза, – я помню, моя мать повесила мне его на шею, когда я была совсем маленькой, и сказала, что он упасет меня от всякой беды, потому что на нем написан коранический стих о Троне».
«Это я подарила его твоей матери! Я узнала бы этот талисман где угодно, – зарыдала ее свекровь. – О моя милая, моя милая, прости мне эти недобрые слова, только что мною сказанные. Лучше бы я увидела его раньше – узнай же, что твоя мать это госпожа Лэйла, любезная моя подруга, с которой мы вместе играли когда-то давным-давно, до того как ее выдали замуж за твоего отца. О несчастное дитя, бедное дитя! Лишь недавно дошла до меня скорбная весть, что вместе с твоим отцом они убиты бандой разбойников в собственном их дворце, в каких-нибудь двадцати милях отсюда. Я знала, что горчайшим горем их жизни было то, что лет девять тому назад их меньшая дочка была похищена кочевниками-ворами, угнавшими ее, когда с тремя своими сестрами она играла в саду».
«Так… так все-таки я знатного рода и гожусь, чтобы быть женой моего царевича?» – спросила Ку-била, теребя в пальчиках тот серебряный талисман, что приносил ей талан всю ее жизнь.
«Да, – последовало в ответ. – Я прошу, прости меня за то, что я тебе сказала, о мое милое дитя, и благодаренье Аллаху, пославшему дочь моей любезной подруги в жены моему сыну. Три твои родные сестры имеют прекрасных мужей и живут собственными домами в краях, неподалеку отсюда, и я устрою, чтобы ты могла с ними свидеться так скоро, как это можно будет уладить. Твои родители умерли, увы мне, но я заменю тебе твою любезную мать, в память о ней», – и Куби-ла почувствовала объятье теплых, любящих рук.
Глаза Кубилы снова радостно заблестели, и она поспешила прочь, чтобы омыть глаза и утишить нервы, прежде чем идти к мужу и сказать, что у него еще три невестки из ее рода, кроме дочерей Вали Хана. И благодарными пальчиками она снова дотронулась до волшебного талисмана на шее и благословила его силу.
Со временем, когда Кубила подыскала мужей своим сводным сестрам, они снова прониклись к ней дружбой и нашли, наконец, счастье в своей собственной жизни. Когда она снова обрела и свиделась с тремя своими настоящими сестрами после стольких лет, проведенных в разлуке, чаша ее радости исполнилась до краев, и, по прошествии времени, Аллах послал ей и царевичу Задику многих сыновей.
Игра в «Я помню»
Некогда была одна молодая чета, и жили они в сельской усадьбе. Были они довольны и счастливы все дни напролет, так хорошо они ладили друг с другом.
Муж, Абдул Рахим, был человеком, который любил пошутить, вот однажды и говорит он своей жене, Билкис: «Давай играть в старинную игру «Я помню», меня научила ей моя бабка; это прибавит разнообразия нашим будням».
«Я не знаю такой игры, – отвечала Билкис, – расскажи, что надо делать, чтобы в нее играть».
«Разве твоя мать никогда тебя ей не учила? – удивленно спросил Абдул Рахим. – А играют так: двое договариваются, что каждый говорит «я помню» всякий раз, как один человек что-то дает в руки тому другому. Тогда, если кто-то из них забывает сказать «я помню», то он должен заплатить выкуп, о котором они сговариваются заранее».
«Я потребую с тебя новое серебряное ожерелье, самолучшее, какое найдется у серебряных дел мастера на базаре!» – весело вскричала Билкис, и они с Абдул Рахимом ударили по рукам.
Отныне и впредь, какую бы вещь ей ни давали, Билкис немедленно говорила «я помню», когда принимала эту вещь в руки, и муж ее делал так же. Игра часто заставляла их посмеяться, и такими они оба были искусниками, и каждый так твердо настроился не проиграть другому, что игра продолжалась и продолжалась с полгода. Забудь Билкис произнести волшебные слова, ей бы пришлось сделать Абдул Рахиму новую шитую шелком жилетку, и каждый из них твердо настроился выиграть.
Проходили дни, и жизнь в усадьбе шла своим чередом. Дни стали жарче, потом дни стали прохладнее, и Абдул Рахим вознамерился съездить далеко в город, чтобы закупить семян и возобновить необходимые припасы, пока не установилась долгая зима. Замужняя сестра Билкис вместе со своим мужем приехали погостить, чтобы помогать по хозяйству и быть ей за компанию, пока он пробудет в отъезде; к тому же Билкис ходила с их первенцем.
Когда они провожали его в дорогу, последнее, что он сделал, это дал жене кошелек с монетами заплатить их работнику, которому скоро было возвращаться к себе в деревню до весны. С веселой улыбкой Билкис взяла его, приговаривая: «Я помню!» и шутливо-дерзко добавила: «На сей раз вышитую жилетку ты от меня не получишь!»
В ту зиму снег пошел гораздо раньше обычного. Он шел и шел, шел и шел, пока на многих дорогах не случилось снежных заносов, включая дорогу к усадьбе Абдул Рахима. Ему предстояло пробыть в отсутствии на несколько недель дольше, чем он рассчитывал. Хотя он и был горец и скалолаз, он решил, что лучше будет в такую погоду дальше не идти, поскольку в этой части Афганистана путников часто заметает снежными метелями. Так что он
