Сказки с базаров - Амина Шах

«Ты никогда не дойдешь до Кандагара пешком и без проводника. Ты не знаешь, ни какая это даль, ни в какую сторону идти, – с резким шипом сказала змея. – Дай я обовьюсь вокруг твоей шеи и покажу тебе дорогу, как добраться до дома моего господина. Он великий владыка змей, и он вознаградит тебя за то, что ты спасла мою жизнь».

И вот Нилуфер обвила змею себе вокруг шеи и с удивлением обнаружила, что на ощупь она такая же гладкая и приятная, как то серебряное ожерелье, что когда-то носила ее мать. Она с удовольствием несла змею таким образом и больше ее не боялась. Подобрав свой холщевый мешок с орехами, она пошла, куда ее направляла змея. Пока они шли, змея поведала ей, что обладает волшебным даром исполнять желанья других, но не свои собственные, поэтому она и не могла освободиться сама, когда ее поймали и завязали в мешок мальчишки-кочевники.

«Я спала на камне на солнцепеке, когда эти негодники схватили меня, – говорила змея. – Не знаю, что бы со мной случилось, если бы ты меня не спасла. Но ты, я вижу, устала, ты запинаешься. Почему бы нам не проехаться?» И вмиг посреди дороги появилась хорошенькая тележка с впряженным в нее осликом. Как во сне, Нилуфер уселась в тележку, по-прежнему, со змеей, обвивавшей ее вокруг шеи. Вскоре она уже весело смеялась, держа вожжи длинноухого ослика и чувствуя, что ее сбитые ноги болят уже меньше. Змея крикнула ослику: «Вези нас как можно скорее в дом моего господина, ибо эта юная госпожа должна найти своего отца, и я знаю, что мой господин ей поможет». И тележка весело покатилась вперед.

Прошло совсем ничего, как тележка уже была у ворот большого белого дома, утопавшего среди тутовых деревьев и грецких орехов, усыпанных такими же крупными орехами, как и те, что росли в их собственном саду в Кабуле. Картина была живописная, но Нилуфер заробела. «Кто он, твой господин? – спросила она у змеи, выбираясь из тележки. – Такой большой дом должен принадлежать какой-нибудь важной персоне».

«Будь спокойна, дитя, – отвечала змея. – Мой господин добрый и изумительный человек, и его имя славится в мире волшебств, превосходящих всякое обычное разумение. Он Повелитель над многими змеями, и нас сотни у него под началом. Присядь здесь под деревьями, возле фонтанов, и я отправлюсь и расскажу ему о твоем прибытии и о том, как ты спасла меня».

И вот Нилуфер сняла змею у себя с шеи и положила ее на землю, меж тем озираясь вокруг в этом прекрасном саду. Змея ускользнула прочь, и она присела на прохладное мраморное сидение под сенью розовой беседки, осыпанной бледно-алыми розанами, источающими тонкий аромат. Солнце перестало палить, и в саду царило такое приятное тепло и покой, какое, ей представлялось, должно было быть в раю. Может быть, всё это сон? Не проснется ли она и не окажется ли снова в доме своей соседки? Она потерла глаза, но картина вокруг нее не померкла.

Некоторое время спустя массивная резная дверь дома открылась, и избура-зеленая змея заскользила к ней по дорожке, выложенной цветной мозаикой. Позади змеи шел самый высокий человек, какого Нилуфер когда-нибудь видела. У него были светло-серые глаза с чернеющими зрачками; волосы его под маленькой круглой вышитой ермолкой белы были, как серебро, и облекал его многоцветной шелковый стеганый с длинными рукавами халат до самой земли.

Нилуфер вскочила со своего мраморного сидения и хотела заговорить, но не нашлась, что сказать. Так она и стояла столбом и потупившись в землю, сознавая, что одежда на ней в пыли и лохмотьях, пытаясь унять трепет в груди. Высокий старец быстро избавил ее от стесненности. Жестом он пригласил ее снова сесть на мраморное сидение, сам же уселся в кресле с ней рядом, приветливо улыбаясь; Нилуфер почувствовала, что и сама улыбается, когда взглянула в его спокойное лицо.

Змея обвилась вокруг одной из ножек кресла своего господина, поблескивая своими немигающими глазками.

«Ты оказала мне большую услугу, – заговорил Повелитель змей, – ты спасла жизнь моей любимице, когда эти бесчувственные мальчишки завязали ее в мешок и колотили палкой. Или они не понимают, что змеи такие же созданья Аллаха, как и мы? Я очень тебе признателен за то, что ты сделала, и надеюсь, что смогу отблагодарить тебя так, чтобы это было тебе на пользу. Если тебе угодно, изволь, поведай мне, теперь когда ты сидишь у меня в саду как досточтимый гость, что бы я мог для тебя сделать».

Робость Нилуфер прошла, пока она слушала старца, ибо она поняла, что он могущественный волшебник и поможет найти ей отца. Она поведала ему свои беды от начала и до конца, и когда она закончила речи, он молвил: «Завтра утром я разошлю всех моих змей по всему Кандагару, где собираются купцы, и к вечеру ты будешь знать, где обретается твой отец и каково его нынешнее состояние. Теперь же моя змея проводит тебя на ту половину дома, где моя жена с дочерьми смогут оказать тебе гостеприимство, и ты можешь пробыть с ними столько, сколько будет тебе угодно, пока твой отец не придет за тобой, если на это будет воля Аллаха!» С этими словами он поднялся и вернулся той же дорогой, откуда пришел.

Змея, распустив свои кольца, оставила ножку кресла и заскользила к другим дверям, позвав Нилуфер последовать. Девушка-прислужница отворила решетчатую дверь, и Нилуфер увидела прекрасую залу, устланную розовоцветными коврами из Турки-стана и освещенную множеством миниатюрных светильников бледно-голубого стекла, свешивающихся с потолка. Жена Повелителя змей, высокая, с милым лицом госпожа, в радужных шелках и золотых украшениях, делала ей знаки войти, змея же ускользнула и скрылась. Оказав Нилуфер учтивый привет, она сказала, что пойдет и подыщет во что ей переодеться.

Потом появились четверо прекрасных девушек, говоря ей, что они и есть дочери той высокой госпожи. Они совлекли с нее лохмотья и искупали ее в воде, благоухавшей жасмином и розовым маслом, после чего она почувствовала себя так, словно заново родилась. Минуло много дней с той поры, когда Нилуфер-бедняжка видела подобную роскошь, и когда прислужница одела ее в одежды, присланные женой Повелителя змей, она почувствовала себя царевной. С наступлением ночи на женской половине задали пир, и все женщины шумно требовали, чтобы она поведала им свою историю от начала и до конца. В ту ночь она почивала на шелковых простынях, и в окно светил яркий свет бледной луны. Она проспала без