В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Вечером, перед сном я повел Ариану и Тимура в ванную умываться. Пока они плескались, я учил их: никогда не принимайте воду как нечто само собой разумеющееся. И рассказывал о пустыне, о том, каково это – спать под звездным небом и просыпаться от первых лучей солнца на лице.

– Баба, а почему мы живем в Марокко? – вдруг спросила Ариана.

– Здесь все настоящее. И очень древнее, – сказал я.

После ванны я вытер их насухо и отвел в спальню.

Ариана взяла меня за руку:

– Баба, я знаю, что тебя тревожит.

– Что?

– Ты ищешь свою притчу.

Я поцеловал ее в лоб.

Ариана дернула меня за рубашку.

– А я уже знаю свою, – похвастала она. – Это та, где про льва и воду.

Прежде чем выключить свет, я прочитал им притчу под названием «Лев, который увидел себя в воде». Эту поучительную историю я слышал от отца, а он – от своего, ей наверняка уже тысяча лет, если не больше.

– Давным-давно жил лев, звали его Шер. Он жил в джунглях и был самым гордым львом. У него была густая грива, длинные-предлинные клыки и острые, как лезвия бритвы, когти. С утра до вечера он рыскал по джунглям, распугивая зверей, пока они не признали его самым смелым.

– Как-то джунгли накрыла жара, и все животные собрались у источника. Они пили и пили, пока не напились. Лев по имени Шер хорохорился, но в конце концов и у него в пасти пересохло. Он вальяжно подошел к источнику и опустил морду. Но так и не успел попробовать воды – прямо на него уставился страшный лев с разверстой пастью. Шер в страхе отпрыгнул и умчался подальше, в самые джунгли. Остальные звери недоумевали: в чем дело?

– Прошел день-другой, а летний зной не ослабевал. Лев по имени Шер все сильнее и сильнее страдал от жажды, пока уже не мог дольше терпеть. Он снова подошел к источнику и, склонившись, раскрыл пасть. Тут же на него уставился тот самый лев – сердитый, с разинутой пастью. Но лев по имени Шер очень хотел пить. Он пил и пил, пока не напился вволю.

Мораль истории ясна – не стоит бояться того, что непонятно. Когда я закончил читать, Ариана и Тимур уже крепко спали.

Они всегда засыпают, так и не дослушав до конца.

Утром следующего дня аист вернулся. Сторожа сочли это чудом и растолкали меня, еще спящего, чтобы я тоже порадовался.

Птица возилась в гнезде, устраиваясь поудобнее.

– Она довольна, – едва слышно прошептал Осман. – Теперь она останется.

– Интересно, почему аист выбрал нашу крышу, – сказал я.

Марван кашлянул.

– У Дома Калифа есть барака, – сказал он.

Объяснить, что такое барака, непросто. Понятие существует в исламе, но наверняка возникло еще раньше, в доисламские времена – считается, что это божественная благодать, которой может быть наделен человек, животное или неодушевленный предмет. Ее сила так велика, что пронизывает все до единой клетки организма, каждый атом; барака распространяется и на того, кто каким-либо образом связан с осененным благодатью существом или предметом.

В самом начале, когда мы только поселились в Доме Калифа, сторожа верили, будто в доме обитают джинны. Их страх был так велик, что они боялись зайти внутрь. Для них немыслимо было поселиться в доме, не изгнав прежде из него джиннов. И дело не в том, что они боялись за нас – просто месть джиннов могла затронуть и их.

Теперь же, когда джинны изгнаны, сторожа, а вместе с ними и жители по соседству считали, что у дома есть барака. Медведь высказался в том духе, что дом изначально был благодатным местом, иначе едва ли джинны поселились бы в нем. Со временем мы все-таки закончили ремонт – результат радовал глаз, я слушал похвалы гостей и гордился собой. Подновленный дом выглядел как пирог, покрытый глазурью – он обрел красоту внешнюю. Присутствие же бараки затрагивало душу дома, свидетельствуя о его красоте внутренней.

Разговоры об аисте и бараке заставили меня вспомнить о Сукайне. Надписи мелом больше не появлялись, и я решил воспользоваться затишьем – разузнать о святом, которого она упоминала. Я отправил Сукайне записку, и уже на следующий день в дверь нашего дома позвонили.

Подойдя к входной двери, я увидел, что все уже в сборе: трое сторожей, Зохра, Фатима, садовник и кузнец – обычно он возился в дальней части сада с мебелью. Прямо почетный караул. Сукайна пожала мужчинам руки, а с женщинами поцеловалась в щеку. Она вошла в дом, остальные, перешептываясь, следом.

Первым делом я провел ее к так называемому сердцу дома – дворику, где заклинатели принесли в жертву козла.

Сукайна зажгла свечу и поставила ее на пол. Она двигалась очень медленно, проводя пальцами по стене – будто хотела прочувствовать энергетику дома.

Я повел ее к главному дворику, куда можно было выйти из четырех просторных комнат. Эта часть дома была самой старой, когда-то вокруг нее не было никаких пристроек – дом отстоял далеко от города.

Сукайна сняла обувь и дальше пошла босиком. У меня уже сложилось представление о ней как о человеке серьезном. Но как только она вошла в сад, стала еще сосредоточенней. На дальней стене, отделявшей дом от улицы, мы установили мозаичный фонтан. Вид играющего красками фонтана, звук стекающей в бассейн воды, ее прохлада – все это давало ощущение бодрости.

Сукайна подошла к фонтану, зачерпнула из бассейна воду и, закрыв глаза, сказала:

– Какая мощь!

– Что вы имеете в виду?

– Это барака.

– Здесь? Но откуда?

– Святой, – сказала Сукайна. – Я чувствую его.

– Где?

– Здесь в саду, в стенах.

Мы быстро прошли по узкой дорожке в дальний конец сада – к той комнате, где якобы обитали джинны.

Когда Сукайна вошла в комнату – мы сделали из нее комнату для гостей, – ее глаза расширились. Она прикоснулась к стенам и от удивления открыла рот.

– Что вы чувствуете?

– В этой комнате встретились хорошее и плохое, – сказала она.

– Заклинатели трудились здесь не один час, изгоняя джиннов. Они окропили комнату кровью и выгнали джиннов из стен.

– Да-да, – сказала Сукайна. – Я чувствую все это.

– Так джиннов больше нет?

Сукайна кивнула:

– Никаких злых духов здесь больше нет.

Я показал на ступени, ведущие вниз – великую загадку дома. Они обрывались, упираясь в стену.

– Для чего здесь эта лестница?

Сукайна стала спускаться, ведя рукой по